Не дай мне упасть

Ни единого вздоха. Его как будто поставили на паузу. Словно он выключенный робот.

Опустив руки, я уперла их в бока.

– Ты что, оглох, Тедди? Я сказала, убирайся.

Он сделал глубокий вдох. На выдохе его обутые в сапоги ноги, казалось, еще глубже погрузились в пол.

Я ткнула пальцем в дверь.

– У-би-рай-ся.

Тишина.

Разочарование нарастало во мне, но в нем проскальзывали оттенки чего-то еще. Слабая уверенность, что это все. Мой единственный шанс на спасение.

«Помоги мне…»

– Черт возьми, убирайся из моего дома! – закричала я.

 – Оставь меня в покое.

Когда он не сдвинулся с места, я схватила мобильный. Это был одноразовый аппарат, вроде тех, что можно купить в круглосуточном магазине. В нем не было ничего, кроме контактных номеров клубов, в которых я пела. Другой я выбросила в пустыню Невады несколько месяцев назад.

– Я вызову полицию, – заявила, размахивая телефоном перед собой, как пистолетом, – и прикажу арестовать тебя за незаконное проникновение. Ты этого хочешь?

Он даже не пошевелился.

Я почувствовала, как внутри что-то надломилось. Тонкий, как яичная скорлупа, барьер, который я воздвигла против горя. Дамба против реки глубокой душевной боли.

– Клянусь богом, Тедди, я вызову полицию, – сказала я дрожащим голосом.

Мускул на челюсти Тео дернулся, но его взгляд оставался непроницаем. Я прерывисто дышала, а руки так сильно дрожали, что едва не выронила телефон. Вместо этого я бросила его в Тео.

– Убирайся.

Он слегка наклонил голову и даже не вздрогнул, когда мобильник пролетел справа от его уха и ударился о стену.

– Я серьезно, Тедди. Убирайся на хрен отсюда!

Я схватила диванную подушку и швырнула в Тео. Та приземлилась у его ног. Вторая подушка ударила его в грудь и отскочила. Теперь я уже кричала, роясь в сумочке в поисках предметов, которые можно было бы бросить в него. Бумажник, пудреница, пачка бумажных салфеток. Все исчезало в темноте комнаты или падало на пол. Наконец с истерическим воплем я взмахнула сумочкой, как толкатель ядра.

Та пролетела через всю комнату, а сила, с которой я бросила ее, заставила меня покачнуться. Я потеряла равновесие и упала на колени. От удара о твердую древесину тело пронзило болью, и я сгорбилась, обхватив себя руками, чтобы не развалиться на части.

«Он никуда не уйдет».

– Мне очень жаль, – прорыдала я. Лицо болело от напряжения, с которым я сдерживала реку слез. – Прости, Тедди, но уходи. Пожалуйста, уходи.