Кубик Рубика и пятый битл

Мама очень переживала, говорила, что это невероятно опасно, и в конце концов слегла. Папа все выходные подкручивал что-то в «лорелей».

Когда мы собрались уходить, папа вышел из-под навеса, вытирая тряпкой вымазанные машинным маслом руки.

– Ничего, она свыкнется. Поезжайте.

– Это уж совсем ни в какие ворота, – сердито сказал Харальд. Он поднял мопед и вывел его на улицу. – Целая трагедия из-за какого-то мопеда.

Он нажал на стартер, но двигатель и не думал заводиться.

Харальд всегда злился, когда мама плохо себя чувствовала.

Если такое случалось, он целыми днями пропадал у приятелей и дома почти не появлялся. Когда я защищал маму, он говорил, что ей надо просто взять себя в руки. Сложность заключалась в том, что чем больше он отдалялся, тем сильнее на меня давила ответственность.

Харальд давил на стартер, мопед трясся, но не заводился.

– Надо проверить, может, зажигание не работает. – Папа вытащил свечу зажигания, а Харальд снова надавил на стартер. Зажигание работало отлично.

Папа вернул свечу на место.

– Разгоню его. – И Харальд побежал под горку рядом с мопедом. Где-то на полпути вниз он запрыгнул на седло. Двигатель тихо и грустно загудел, но вскоре звук изменился, и спустя секунду мопед ожил. Внизу Харальд развернулся и поднялся обратно к нам. Я протянул ему шлем.

– Сегодня вечером карбюратор почистим, – сказал папа, а Харальд опустил забрало.

Потом мы стояли и смотрели ему вслед. Харальд поступил в школу во Фредрикстаде, на курс общих предметов.

Мне оставалось лишь мечтать о той свободе, к которой мчал его сейчас мопед.

– Тебе будет грустно ездить в школу без Харальда? – спросил папа.

– Немножко, – признался я.

– У тебя же Фруде остался.

– Ну да. Ой, я уже опаздываю.

Папа молча смотрел, как я вывожу из гаража велосипед.

– Не переживай из-за мамы, – сказал он.

– Думаешь, она долго проболеет?

– Да нет же, скоро опять повеселеет. Не думай об этом. Зато, когда ты решишь завести себе мопед, тебе будет проще: основной удар Харальд на себя уже принял.

Я выехал на улицу, а папа по-прежнему тер руки тряпкой.

Мне было неспокойно. Я радовался, что увижу Юлию, но одновременно расстраивался, потому что каникулы кончились и надо возвращаться в школу. Сейчас еще и мама слегла. Мы с Фруде ехали по направлению к Хауге, и я радовался, что у меня есть Фруде.

– Ты рад, что снова Сёльви увидишь? – спросил я.

– Да я больше не влюблен.

– Как это?

– А все прошло.