Кубик Рубика и пятый битл

– И ничего больше не чувствуешь?

– Наверное, оно и к лучшему. У меня все равно шансов не было. Может, еще в кого-нибудь влюблюсь.

– Да наверняка. Девчонок полно.

В том, что Фруде и правда был по-настоящему влюблен, я сомневался. Если бы его чувства были хоть чуть-чуть похожи на те, что я испытывал к Юлии, они так просто не прошли бы. Возможно, ему тогда просто захотелось что-то сказать. Больше я выспрашивать не стал, а чтобы поддержать разговор, сменил тему:

– Ты знаешь, что теперь делают пластинки, которые не поцарапаешь?

– Пластинки, которые не поцарапаешь? С музыкой?

– Ага, но по размеру они меньше.

И считываются лазером. Харальд сказал, что их можно хоть в варенье окунуть, и ничего им не сделается.

– А зачем их в варенье-то окунать?

– Все, забудь. Главное, что испортить их практически невозможно, а играть они могут несколько часов подряд. На один диск все альбомы битлов уместятся. Прикинь?

– И какая тогда обложка будет?

– Да какая разница? Что-нибудь придумают.

– Мне как-то не верится. Про варенье – это хрень какая-то.

Мы подъехали к школе и поставили велосипеды возле стойки. Похоже, Фруде я не убедил.

В вестибюле мы наткнулись на Рунара – тот щекотал какую-то девчонку, а та взахлеб смеялась.

Рунар учился в параллельном классе. Он был из верующих, но в то же время очень популярным. Как ему удавалось это совмещать, я так и не понял, и, если бы они с Юлией не пели в каком-то религиозном хоре, я бы вообще его не замечал.

По какой-то неведомой мне причине девочки не возражали, когда Рунар их лапал. Уму непостижимо – нам, всем остальным, достаточно было лишь приблизиться к девчонкам, как те начинали беситься.

– Привет, парни, – сказал Рунар, – готовы к старту?

Девчонка вывернулась у него из рук и скрылась под лестницей. Рунар рассмеялся.

– Ждем не дождемся, – я сделал вид, будто шучу.

Мы направились к лестнице.

– Как вам вчерашний матч? – спросил Рунар.

– Крутяк! – ответил Фруде.

 – Мы их вчистую сделали!

Вообще сезон для фредрикстадской команды выдался неудачный, но накануне они разбили Хаугар на чужом поле. Шесть – ноль.

Рунар кивнул.

– Значит, мы тоже на что-то способны, да?

Он свернул направо, а мы зашагали прямо, мимо открытой двери в учительскую, где висели потные клубы сигаретного дыма.

Когда мы подошли к классу, рядом стояла Юлия, а с ней – двое других девочек из Хауге. Вот и она, Юлия.