Между «привет» и «прощай»

Калео подошел ближе, я обнял его за плечи и через двор, заросший густой травой, повел в дом.

Бунгало брата высилось на утесе, утопая в зелени острова. Внизу простирался Тихий океан, черный, безбрежный, под бесконечным, усыпанным звездами небом.

– Тебе нужно поехать к Фейт, – проговорил Калео.

– И ты туда же? – напрягся я. – Почему все лезут в мои дела?

– Но разве ты не хочешь жениться?

– Не-а. Я не из тех, кто женится. А что?

– Ну, чем скорее ты найдешь жену, тем скорее заведешь ребенка, и тогда мне будет с кем поиграть.

К тому же… – Он пристально посмотрел на меня. – Ты ведь не становишься моложе.

– Попроси своих умных родителей подарить тебе братика или сестренку, – усмехнулся я.

– Младшего брата?

– Или сестричку.

– Я бы с удовольствием. – Калео тяжело вздохнул. – Но дети стоят дорого.

– И где, черт возьми, ты это услышал?

– От мамы. Они говорили с папой, что дела идут не блестяще.

– Не блестяще? – Я резко остановился.

– Я не должен был говорить! – Он поспешно закрыл рукой рот.

– Но почему?

– Папа сказал, что ты захочешь все исправить с помощью нью-йоркских денег.

С губ сорвалось проклятие.

Брат всегда был заядлым фотографом. В восемнадцать лет, когда Морган окончил среднюю школу, я подарил ему поездку на Гавайи, и он влюбился в пейзажи Кауаи, а после в Налани Сориано и ни разу не пожалел об этом. При моем скромном содействии вместе с женой они открыли небольшую фотостудию в Принсвилле, «Памятный остров».

Калео потянул меня за руку.

Милый и чуткий, он очень походил на отца, но казался более серьезным и даже чуточку важным.

– Прошу, не выдавай меня, дядя Эш.

– Конечно, – пообещал я сквозь зубы и влетел в дом, готовый прижать брата к стенке, как только племянник ляжет спать.

Однако столкнулся с Налани, сунувшей мне в руки завернутый в фольгу пирог – ее знаменитый, с лаймом, судя по запаху.

– Отнеси ей, – попросила невестка.

– Кому… – непонимающе начал я, а после закатил глаза. – Черт, ты серьезно, Нал?

– Ты же знаешь, в духе «алоха» нужно дать ей нечто, рожденное на острове.

Налани окинула меня строгим взглядом, живо напомнившим ее бабушку Моми.

«Я старше и мудрее, и ты будешь делать, как я скажу», – отчетливо читалось в нем.

И пусть Налани была младше меня на четыре года, я по опыту знал, что спорить с ней сейчас бессмысленно.

– Ладно. – Я взял пирог. – Съезжу к Фейт, посмотрю, поужинала ли она. Только за этим.

– Конечно-конечно.