Кусатель ворон

Про вертикальную мобильность слыхал?

– Не…

– Я потом расскажу. Одним словом, ты, Виктор, ценный кадр. И я тебя включил в список.

– В какой?

– В черный, – спокойно ответил Жмуркин.

– Ага.

– Шутка, – успокоил Жмуркин. – В список одаренных и незаменимых. Мы в ваш Департамент образования две недели назад звонили, просили составить список одаренных детей в количестве десяти персон. Они прислали, а тебя там нет почему-то.

– Я недостаточно одаренный, – сказал я.

– У вас в управлении мне так и сообщили.

Есть-де такой, Виктор ака Supostat, скандально известный в узких кругах маргиналов, но особо не одаренный, включать его нельзя, ибо он деструктивный элемент, может опорочить высокое звание, запятнать, ну, и все в том же духе. Не оправдать доверие, короче.

Жмуркин сощурился.

– А ты? – спросил я.

– А я им говорю – деструктивный не деструктивный, однако немцы хотят именно его. Потому что он борец за свободу слова, стальной человек, можно сказать, Махатма Ганди.

Что тобой заинтересовались международные организации… Знаешь, словосочетание «международные организации» всегда производит мощное воздействие на чиновников небольших городов.

Что-то я не сильно верил в то, что кто-то там за меня заступился, с каких это перепугов? Хотя, с другой стороны, кто-то же Лауру Петровну впечатлил.

Жмуркин принялся грызть зубочистку.

– И?

– И ты был немедленно вписан. А иначе никак, мероприятие проходит под патронатом губернатора.

Жмуркин замолчал.

– А немцы действительно хотят, чтобы я…

– Какая разница, что хотят немцы? – перебил Жмуркин. – Немцы – это… Эфир. Деус екс машина, вникаешь?

Я вникал. Жмуркин продолжал:

– Вообще, самый главный немец в этом походе – твой старый друг и учитель, так что если у тебя возникнут какие-нибудь немецкие вопросы, то сразу ко мне. Вообще, поход предстоит непростой, можно сказать, два мира – две системы…

Жмуркин прищурился, уставился на меня.

– Или ты спрыгиваешь? В следующую пятницу ты смертельно занят?

Я хотел сказать, что пока никуда еще не запрыгивал…

– Не разочаровывай меня, Виктуар, – опередил Жмуркин.

 – Мне кажется, это судьба.

– Что судьба?

– Судьба свела нас снова вместе. Впрочем, не будем о мистике. Видишь ли…

Жмуркин сощурился. Мимика у него стала богаче, и вообще, артистизм прорезался.

– Видишь ли, я с одаренной молодежью давно работаю, хорошо ее знаю… – Жмуркин нервно погрыз ноготь.