Лёвушка

– А на что?

– Просто. У всех братьев есть деньги, а у меня – нет. А Витька из-за этого играть со мной не хочет.

– И слава богу! Витька будет бандитом. Не треба с ним играть.

– А с кем мне играть?

– С кем хочешь, только не с Витькой. Подальше от него.

– Витька будет бандитом, а я кем?

– А ты, – лицо бабушки расплылось восторгом, – будешь дохтором, будешь лечить бабу Дашу, когда она станет старенькой и больной.

Но Лёвушка думал о своём и мысленно поклялся, что не выйдет из бабушкиной комнаты без вожделенных двадцати копеек.

– Ба-а, – тихо и не по-детски вздохнул он. – Дай двадцать копеек. Просто так. Поносить. Я потом отдам.

Непонятно отчего, но баба Даша вдруг зарыдала, прижала внука к своему большому тёплому животу и стала покрывать непричёсанные детские кудри яростными поцелуями:

– Сонечко моё, какие ж сволочи твои родители! Шоб они сгорели, безбожники! Шоб глаза ихние лопнули от кина!..

Когда список проклятий был исчерпан, женщина повернула внука спиной к себе, заправила рубашечку в штанишки и, задумавшись, прищурила взгляд:

– Хорошо, солоденький, я дам тебе… я дам тебе рубль, только ты сейчас пойдёшь со мной в одно место и никому никогда об этом не расскажешь.

– Даже маме? – с ужасом прошептал Лёвушка, которого потрясла обещанная сумма.

– Даже маме! – решительно приказала бабушка.

– А если меня будут искать? Папа сказал, что убьёт, если я выйду за калитку.

– Шоб твоего папу молния убила, цю заразу прокуренную! Нехай только пальцем тронет! А станут искать – славно! Пускай волнуются.

Пускай мучаются. Это им полезно! – злорадно припевала бабушка и, достав из шкатулки крестик, быстро нацепила на шею и спрятала под кофтой. – Я заступлюсь!

Уже во дворе, крепко держа внука за руку, она суровым взглядом полководца оглядела спящий двор и зачем-то показала в окошко бабушке Розе кукиш.

На улице Лёвушка едва успевал за размашистым шагом бабушки, сердце его трепетало от тревожного ожидания несметного богатства в виде целого рубля и родительской выволочки за самовольную отлучку.

Конечно, ради рубля можно перетерпеть отцовский ремень, и бабушка вроде обещала заступиться, но думать о том, что произойдёт, уже было некогда, потому что через три улицы путешествие закончилось у порога большого каменного здания с золочёными крестами на луковичных башнях.

Сердце мальчика ухнуло и спряталось в глубинах живота.