Лекарство от смерти

Хилая, как цыплёнок новорожденный, но красивая, как первая снежинка в серую осень.

Дружили славно меж собой Веда и Гордея. До тех пор, пока Микишка не влюбился в Гордею. Сам Веде про то и рассказал, потому как с малолетства её больше за сестру считал, нежели за суженную. И уверен был, что и Веда к нему как к брату относится.

Улыбнулась Веда и пожелала счастья и Микишке и Гордее. А сама обиду затаила. Решила, что не отдаст своего. Решила она приворожить Микишку, да так, чтоб позабыл он Гордею навсегда. Отправилась ведьму искать.

Долго Веда бродила по лесу в поисках ведьмы. Да разве отыщешь её, коль точно не знаешь, где искать. А все, кого спросит, только примерно сказать могут, в какой стороне какая ведьма живёт. Не так то тех ведьм и много, да и не так то они жаждут, чтоб нашли их.

Да вот, в одной из деревень довелось Веде историю услышать о том, что коль у оборотного срезать прядь волос, да себе в волосы её заплести, то можно облик принять того, у кого каплю крови возьмёшь и на язык себе капнешь.

И вот, придумала Веда задумку такую, чтоб превратиться в Гордею и вместо неё замуж за Микишку выйти. Там то главное браслет чтоб жених на руку надел и клятвенно в жёны взял. А остальное уж само как-то сгладится.

И вот, правдами и неправдами начала Веда выяснять, где и кто оборотного встречал. Да ведь и оборотный не та тварь, что сам себя на люди являет. А если являет, то не выдаст. Но вот, свезло.

В одной деревне старуха, из ума выжившая, оговорилась, будто кузнец – не кузнец вовсе.

Будто он личину свою меняет, когда вздумается ему. А всё затем, чтоб с двумя бабами жить. С одной он как кузнец, постоянно милуется. Но, как только охотник возвращается, кузнец будто пропадает. Вроде запирается на кузне и не выходит, пока охотник от своей бабы вновь в лес не уйдёт.

И, народ поговаривает, подшучивает, дескать кузнец охотника боится. А всё от того, что бабу охотника тетерит в отсутствие его. Но не правда это. И охотник бывалый и кузнец молодой, это один и тот же мужик.

Узнала Веда о том, когда охотник должен воротится и, у кузни спрятавшись, ждать принялась. Тем же вечером кузнец в кузню заперся и стихло всё. А как ночь настала, так через оконце шмотки выкинул, сам голышом вылез. Как начало его корчить, что треск костей слышен был. И как есть, обратился кузнец другим мужиком. Старше стал, крепче, с бородой седой, да подбородком волевым. Шмотки на себя надел, из бочки ногу оленью достал и прочь ушёл.