Лекарство от смерти

Не долго думая, забралась Веда в кузню через оконце, да затаилась. И три дня в кузне Веда просидела, да дождалась. К концу третьего дня услышала, как кто-то за оконцем стонет, костями трещит. А после вещи в окно влетели, да кузнец голый влез. Увидал Веду, да удивился сильно.

– Кто такая? Чего надо? – спросил кузнец.

– Так, девка обычная. А надо мне от тебя локон волос твоих, – говорит Веда. – Знаю я, что оборотный ты.

– Слушай, шла бы ты отсюда, – говорит кузнец.

– Без пряди не уйду.

Дай.

– Если я оборотный, как ты говоришь, мне проще тебя на части сейчас порвать, да в печи спалить, – нахмурился кузнец.

– Проще. Но тогда все про тебя узнают. Я ведь тут не одна. Со мной ещё люди пришли. – соврала Веда, придумав на ходу. – Если по утру не вернусь, всем расскажут, кто ты есть. Заинтересуется народ и проследит. А как знать, что с оборотным народ сделает?

– Слушай, не могу я тебе прядь волос так запросто отдать. Коль отдам прядь, целую луну не смогу облик менять.

А коль не смогу облик менять, не смогу охотником обернуться. А значит, к жене охотника не смогу пойти.

– Ну, у тебя ж жена кузнеца есть, – усмехнулась Веда.

– Есть. Да только я их обеих люблю. Но Любава только кузнеца любит, а вот Карина охотника обожает, а кузнеца терпеть не может. А то, что мужья их уж зим семь как у Кондратия, они не догадываются. Вот я и обращаюсь то в одного, то в другого.

– Забавно, – засмеялась Веда. – Сила гнилая любить умеет.

Ну, никуда твоя Карина за одну луну не денется. Скажешь, что за зверем гонялся и забрёл далеко.

– Да не всё это. Знаю, что ты задумала. Да не выйдет у тебя ничего. Если просто так прядь волос тебе отдам, она силы иметь не будут. Чтоб то колдовство, какое ты задумала, силу возымело, волосы мои можно срезать лишь тогда, когда тетериться мы будем. Готова ты на такое пойти? Нет? Так пошла отсюда. И не вздумай угрожать мне, а то выпотрошу и не побоюсь твоих угроз.

Замолчала Веда, глаза потупила, да как рявкнет:

– Готова!

Без долгих разговоров раздеваться начала, да к кузнецу с поцелуями и объятьями приставать, нож наготове держа. Да и кузнец вроде и не против, уже и не так ему тяжко луну целую без силы своей остаться. Как только в заветное проник, так захрипел, зарычал и обернулся охотником. От такого Веда аж вздрогнула. Был один мужик в ней, а тут другой сразу. Да не всё это оказалось.