Лекарство от смерти

Оглядевшись по сторонам, будто выискивая взглядом кого-то, он вдруг потянулся за кувшином, быстро налил браги и подняв кружку осушил её.

– За Медведя, где бы он сейчас ни был. Без него мы бы тут сейчас не пили, в хоромах этих.

– Погоди ка, – Акакий пригубил густой напиток, и уже затуманенным разумом попытался сопоставить все части рассказа. – Если Медведь умер, то как он этот хутор построил?

– Умер? Да жив он. Ну, я думаю, что жив. Такой так просто не умирает, – захихикал Трифон.

– Ну ведь тот угрюмый застрелил его?

– Ну, застрелил.

Так ведь не на смерть. В грудь Медведю пукалкой своей шмальнул. А там дробь то, только зайца бить. Ну, нас с тобой уложил бы в упор. А такому как Медведь, всё равно что в шершневое гнездо сесть. Очень больно и плохо будет, но не смертельно.

– Так и что же было?

– А чего было? А ничего такого. Глаза открыл, раны перемотал и в погоню пустился. У угрюмого телега тяжёлая, а в наших местах землица мягкая. Далеко не уехал, увяз. Медведь его нагнал, голову ему о колесо телеги раздавил и всё.

Девку освободил, они уж друг друга и выхаживали. Ну а там, как водится, присмотрелись друг к другу, полюбились, и тут вот и остались. На те богатства, что в обозе были, хутор отстроили. Ребёнок у них родился, да украл его кто-то. Вот они на поиски и пустились, – старик налил браги ещё.

– Ты совсем меня запутал. А тот лицемер то был? Или то угрюмый разумом хворый просто оказался и дочь родную в цепях держал, – не дожидаясь ответа Акакий осушил кружку.

– А кто ж его знает? – засмеялся Трифон. – Может и угрюмый разумом хворый, а может и Анютка лицемером тем была. Видишь ли, лицемеры твари шибко сложные даже для самих себя. Суть свою проявляют лишь в ярости или в обиде большой. Вот тогда они срывают личину с того, кто рядом и сами в его личину перевоплощаются. А вместе с личиной и память, и чувства в себя вбирают. Да так, что сами забывают кем прежде были. И, коль девка лицемером была, так не только обликом, но и разумом она себя Анюткой считала.

А так как девка добрейшая, скромная, услужливая, то я так думаю, коль лицемер она, облик свой в следующий раз не скоро поменяет. Ну, её даже огорчить трудно было. А чтоб разозлить или обидеть, я даже и не знаю.

– Погоди, – барин стукнул кружкой об стол так, что заставил какого-то мужика обернуться. – Так ты хочешь сказать, что возможно, а то и скорее всего, тот Медведь с лицемером любовь закрутил и ещё дитя зачал?

– А чё нет то? Вот ты, чудак-человек.