Лерка

– Здравствуйте, – дружелюбно сказал Николка Морозиков. – Хочете печенюшек?

– Не хочу. Что за манера жевать в постели!

Николка пожал плечами. Он считал, что такая манера – вполне хорошая.

– Что тут у вас? – продолжала Лена строгим голосом. – Одесский базар? Или кружок акробатики?

– Не… Не кружок, – ощупывая плечо и локоть, сообщил Колька Шанкевич.

– Может быть, площадка молодняка в зоопарке?

«Телефонисты» стали храпеть потише, с интересом прислушиваясь. Но больше ничего занимательного не услышали.

– Ну-ка, укладывайтесь, – сказала Лена. Сказала, впрочем, без особой надежды, что они послушаются.

Но они послушались. Довольно быстро.

– А сказка будет? – спросил Морозиков, съевший печенье.

– Сказка?.. Ну, что ж… Да, но почему здесь не все? В чем дело, братцы?

– Все здесь, – откликнулся Санька. – У нас все. Мы такие хорошие.

– А чья это кровать пустая?

– Да это Лерки… Сакурина, – сказали несколько голосов.

– Ну вот! А говорили «все». Где он, Сакурин?

– Кто ж его знает? – удивился Николка Морозиков.

– Что значит «потом»? А сейчас он где бродит? Кто ему разрешил?

– Так это же Лерка, – спокойно сказал Санька Щетинников.

Потом Лена часто слышала эти слова: «Так это же Лерка». Но в первый раз они удивили и рассердили ее.

– Вот вам и сказка! – бросила она. – Всем сейчас же спать!

И отправилась на поиски.

В столовой Лерки, конечно, не было. И у качелей не было, и на берегу. Наконец Лена увидела его там, где недавно стреляли, – у сарая.

Лерка стоял, опустив голову, и босой ногой шевелил длинные травинки. Или вспоминал о чем-то, или искал что-то в траве.

Раздражение у Лены растаяло. Лерка показался ей грустным и одиноким.

– Ну… – негромко сказала она. – Что ж ты один? Что ты здесь делаешь?

– Стою, – ответил он, не поднимая головы. У ног его валялся листок с нарисованным «изменником Лотькой».

– Где же твой самострел?

– Отдал, – равнодушно сказал он.

– Кому? – спросила Лена, чтобы как-нибудь продолжить разговор.

– Не знаю.

– Ну и ну! Делал-делал, а потом отдал и не знаешь?

– Ну, не помню. – Лерка поежился, словно от Лены веяло зимним воздухом. Видно, он очень хотел остаться один. Может быть, ему взгрустнулось. Может быть, обидел кто-то, а он из гордости переживает молча. Всякое бывает.

Но переживания – это одно, а тихий час – другое. В тихий час надо спать. Или, по крайней мере, делать вид, что спишь.