Лесной дух Аука и амулеты Лихо

Могута фыркнул и ускорил шаг, всей своей гримасой давая понять, что у него еще много сил и что он не нуждается в опоре и выручке.

Доковылял кузнец до леса и стал выискивать лежалое дерево, абы древок себе срубить. Взялся одно рубить – оно развалилось на части, второе стал рубить – кривое. Надобно идти в лесную чащу, выискивать дубовые ветки, а мощи уже нет. Присел на пенек передохнуть – заохал и заахал.

Сидит посупясь, задумавшись, очами долу. Одолела его тоска смертная, уронил он слезу скупую. Делать нечего – как сыскать древки засветло.

Побрел кузнец в глубь леса. Идет хромает, кряхтит, по сторонам озирается, но лежалых деревьев на пути его нет. Узрел впереди полянку, солнышком одаренную, а на ней дубы растут все как на подбор – ровные, молодые, могучие.

Обрадовался кузнец внезапной удаче. То ли силы покинули его, то ли бесы одолели, но Могута вопреки всем поверьям и обычаям взял да и срубил молодые деревья себе на древки. Деревья рубил как ошалевший, и даже не заметил, что на них птицы гнездились.

– Эх, что же я старый сотворил, – сокрушался Могута, когда увидел гнезда с яйцами разбитыми.

Хотел было кузнец яйца уцелевшие в кучу снести и сохранить, как заметил, что в гнездах, помимо яиц и соломы, есть какие-то красные светящиеся камни. Камни пестрят, на солнце переливаются, что очей нельзя отвести. Бесами ошалевший, кузнец все гнезда разорил и камни себе в мешок снес, древки срубил и убежал, прихрамывая без оглядки.

Могута давно в избе один жил, его бабка не первый год как померла, а дети подались в соседнее городище.

Вечерами темными в своей избе камешки под тусклым светом свечки рассматривал. Почти полмешка камней щуплый кузнец смог бегом снести себе в избу.

– Драгоценные, – мнил кузнец, но от каждого шороха за оконцем он в страхе камни в платок прятал и озирался. Все камни перебрал, все в руках прощупал не единожды.

На душе его старой от прикосновения к камешкам так приятно становилось – закрывал он очи и представлял, как лежит в дорогих одеждах в избе светлой, с золотыми иконами в углах, а рядом дева молодая по хозяйству хлопочет, яства сладкие на столы накрывает. Открыл очи, а сидит он один, за пустым столом покосившимся в темной избе, только камешки одни в ночи светятся, душу его греют.

Утром спозаранку Могуту разбудил громкий стук в дверь.