Лесные Вехи

*****

Снова плач раздавался впереди. Он звал за собой, но опять не приближался.

Сердце Палашки разбивалось от тоски, в глазах стояли слезы, а в горле комок, не пропускающий ни одного звука кроме всхлипов. Она даже не могла произнести дорогое имя…

И она бежала. Молча бежала на этот раздирающий материнскую душу зов и боялась потерять его.

Поначалу она быстро, чуть ли не падая, побежала на зов. Но потом вдруг вспомнила, что вчера этот зов увёл её от родного дитя. Женщина решила повернуть в другую сторону от зова, но тут же увидела за кустом огромную волчью морду.

Позже она будет думать, что показалось – не бывает таких огромных волков, но сейчас страх, и прежде всего страх за родное дитя, гнал её вперёд.

Скоро лес показался знакомым. Вот и корзина с ягодами. Сердце застучало быстрее. Вот раскидистое дерево, а за тем кустом треклятая поляна. Паланья буквально вывалилась на поляну из-за куста, и тут… Плач затих.

Ноги подкосились. Баба рухнула на колени. На пне стоял короб, но из него не доносилось ни звука.

Сердце куда-то ухнуло от ужаса, а ком в горле не давал даже вздохнуть. Гонимая только материнской болью, она ползла на коленях вперёд, тихо подвывая, как раненный зверь.

Руки зацепились за пень, непослушные пальцы оскальзывались о шершавую, влажную от росы кору, слезы душили, но она должна, должна была заглянуть вовнутрь…

Тяжело оперевшись на ослабевшие руки, Паланья с трудом встала на ноги и со страхом заглянула в короб. Впервые за всё утро она сквозь боль в горле смогла выдохнуть дорогое имя:

– Деми-и-и-идушка! – и слезы облегчения градом полились из глаз.

Малыш мирно спал в коробе, теплый и розовощекий, как будто не было прохлады ночи.

Крылья маленького носика встрепенулись. Запах родной матери проник сквозь сон. Младенец заворочался и открыл глазки. Мать. Всклокоченная, зареванная, исцарапанная, но такая родная. Демид улыбнулся и протянул ручки к самому родному существу на всём свете.

Паланья бережно достала мальчугана из короба, отметив про себя, что он по-иному спелёнут, и приложила к ноющей груди.

Малыш жадно начал сосать молоко и чувство блаженства и покоя вытеснили все страхи и горести минувшего дня.

Маленькие ручонки выбились из пут, но не стали по обыкновению хватать грудь, а кулачками легли на мягкое теплое тело. Только сейчас Палашка заметила, что у сына что-то зажато в кулачках. Свободной рукой она попыталась немного отодвинуть маленькие пальчики, чтобы разглядеть, что у него: ветка, шишка ли.