Лето в банке

Но просить-то особо было некому. Многие не обращали внимания на старого чудика, предпочитая лишь здороваться, когда проходили мимо, да и то не все. Люди занимались своими делами, а летом их было невпроворот. Поэтому тут редко кто к кому ходил в гости попить чайку. Все трудились на огородах.

Но раньше, рассказывал дедушка, когда Хуторки были еще селом, а не дачным поселком, как теперь, люди собирались каждое воскресенье в церкви, на праздники обходили соседей, угощали друг друга выпечкой, накрывали длинные столы и собирались всем селом отпраздновать Пасху или чей-нибудь день рождения.

Был у них свой баянист, почти местная знаменитость. Без него ни один праздник не обходился. Сейчас же все изменилось. Кроме стареньких уютных домиков и неиспорченной человеком красоты природы.

Колька любил наблюдать за соседом, когда он отбирал травы и ягоды для очередного снадобья у себя в саду. Он раскладывал их на сбитый из досок длинный стол и начинал отбирать самые лучшие и спелые плоды, самые сочные и не попорченные листочки.

Иногда он собирал целые букеты, скручивал их и обвязывал шпагатом, потом уносил в сарай и подвешивал под потолком сушиться. Но больше всего Кольке нравилось смотреть, как пан Тадеуш готовил варенье. Им-то он и зарабатывал себе на жизнь. Возил в город на рынок. Уедет с раннего утра и возвращается уже на закате без блестящих стеклянных банок довольный и чуть-чуть уставший. Так и жил он все свое время. Целыми днями чем-нибудь был занят.

В один из таких дней Колька проходил мимо его дома и остановился.

Его привлек штурвал, прикрепленный к двери. Колька уставился на него, подошел ближе и почти уткнулся лицом в штакетник. Настоящий штурвал. Такой, какой Колька только в кино и видел. Вот бы поближе его рассмотреть.

– Доброго дня, сосед, – радостно крикнул пан Тадеуш, заметив мальчика.

Колька отошел от забора.

– Ну, что стоишь, заходи, – пан Тадеуш кивнул в сторону штурвала. Знал, что Колька на него глядел так зачарованно.

Колька посмотрел в сторону дома. Дедушки с бабушкой не было видно. Наверное, они прятались от жары внутри дома, пили горький холодный чай из листьев малины и черной смородины, или слушали новости по радио.

– Звать-то тебя как? – спросил пан Тадеуш, когда Колька закрыл за собой калитку.

– Колька, – ответил он.

– Николай, значит, – почесал пан Тадеуш подбородок, – а по батюшке?

Колька округлил глаза.

– Петрович, – ответил Колька.