Лето кончится не скоро

– Да? Тогда хорошо… Ой! А если увидят те, кто бродит здесь, по Буграм?

– Здесь не бродит никто, кроме нас… и тебя, – усмехнулся Кудлатый.

– Разве?

– Да, – сказал Белобрысый. – Никто… по крайней мере, из тех, кто может навредить нашему городу… Слушай! А ты сам-то как тут оказался? Где нашел проход?

– Я… под насыпью. Там такая железная труба. Наверно, для весенних ручьев. Почти вся заросла. Я раздвинул бурьян и нашел. Пролез…

Кудлатый присвистнул:

– Вот, значит, где!

– Никому не говори про трубу, – не строго уже, а по-приятельски попросил Белобрысый.

– Никому на свете!.. Я знаете почему наткнулся на трубу? Я искал щенка… Скажите, пожалуйста, вам не встречался рыжий щенок с черным пятном на ухе? Уши лопухастые, а шерсть мохнатая…

Белобрысый и Кудлатый переглянулись. Кудлатый мигнул и приоткрыл рот. Белобрысый быстро сказал:

– Нет. Рыжий с пятном не встречался ни разу.

– Теперь уж, наверно, не найти, – вздохнул мальчик. – Пол-лета прошло… Он подрос и меня, конечно, не узнает.

– Наверно, так и есть, – глядя в сторону, сказал Кудлатый.

– А город ваш… никто-никто не видел, кроме вас и меня?

Белобрысый отозвался чуть виновато:

– Нам не жалко, если бы приходили и смотрели. Но ведь разорят в момент.

– Я понимаю…

Они перенесли палку на сотню метров против ветра. И змей остановился в зените, прямо над площадью Часов. Двое друзей и мальчик в «мультяшной» одежонке сели на корточки у красной крепостной стены.

– Я знаете что могу? Я могу делать вот такие крошечные вертушки! Из бумаги и пленки. Их можно поставить на крышах… Можно?

– Давай, – сказал Кудлатый.

– Неплохо бы и мельницу ветряную сделать, – заметил Белобрысый.

– Это я тоже могу!

…Скоро в городе с площадью Часов шла дружная работа. Сквозь бурьян и татарник слышны были голоса. Изредка перебивал их смех. Чаще всех смеялся хозяин змея – безбоязненно и доверчиво.

Если бы он знал, как далеко по Вселенной разносится его смех! И какие космические устои он рушит…

Глава II. В зарослях иван-чая

1. Голубая гроза

Баба Дуся не боялась почти ничего на свете. Лишь два страха временами портили ей жизнь.

Во-первых, всю весну ее грызло опасение, что могут отобрать Шурку. Как привезли однажды, так и увезут – в далекий интернат, в город с длинным нездешним названием.