Летопись Океана

Аврора уменьшила огонь под сковородой, повернулась к Максу и серьёзно заявила:

– Случайно ничего не бывает. На всё есть какая-то причина.

– Но какая причина может быть у меня? – в отчаянии воскликнул Макс. – Я просто попал сюда!

– Значит, так было надо, – пожала плечами Аврора, перекинула готовые оладушки на тарелку и достала кленовый сироп. – В любом случае, надо поесть, а потом будем разбираться.

У Макса заурчало в животе. Последним, что он ел, были те бутерброды с расплавленным сыром, и он вдруг остро почувствовал, что очень, очень проголодался.

А от вида этих очаровательных, изумительно пахнущих горячих оладушек у него просто слюнки потекли. Однако к столу его никто не пригласил. Да и с чего бы, он ведь едва с ними знаком! И всё-таки жаль…

– М-м-м, вкуснотища, – пробормотал Терций, взгрызаясь в тёплый оладушек, обмакнутый в кленовый сироп. – Как обычно, выше всех похвал…

Аврора скромно улыбнулась и стала мыть сковороду. Терций продолжал уплетать оладьи за обе щёки, а Макс мялся у входа.

– Говорящие собаки сказали, мне надо спросить совета у Провидицы, – неуверенно сказал он. – Ну, о том, как мне вернуться домой. И я пошёл…

– «Говорящие собаки»? – весело переспросила Аврора, повернувшись к нему. Руки у неё были в радужной мыльной пене, несколько разноцветных мыльных пузырей кружило рядом, и солнечный свет, преломляясь в них, превращался в цветные «зайчики» на стене.

– Ну… Рик и Зо.

– Ах, эти! Но почему ты их так назвал?

– А как же ещё их назвать? – удивился Макс.

– Просто собаки, – пожала плечами Аврора.

– Они сказали, я из страны немых собак.

Услышав это, Терций подавился оладушком, и Авроре пришлось хлопать его по спине мыльными руками. Откашлявшись, он округлил глаза и ткнул в Макса пальцем:

– Так ты оттуда? Что ж ты раньше не сказал?

– Да вы мне и рассказать-то толком ничего не дали! – воскликнул Макс и тут же пустился в объяснения: рассказал про пляж, маму, ракушку, снова пляж, только теперь уже совершенно другой, собак, Провидицу и мозаичную дорожку.

Ну, и про аромат, завлёкший его в домик Авроры. И про свои метания по поводу одежды, и про безотчётный импульс, толкнувший его на маленькое преступление. В самом конце Макс добавил: «Я честно собирался потом вернуть вам эту одежду», и это было чистой правдой. Всё-таки воспитали Макса неплохо.

– М-да… – протянул Терций. – На-ка, поешь. Нам надо подумать.