Летучий корабль

Вот они: первое – перескочить через гору, второе – угодить стрелой в луну, третье, последнее – голыми руками свалить столетний дуб. Если удастся, тогда и определится твоя счастливая доля – поведёшь нашу царевну Красаву под венец. Ну, а если дашь маху, то палач отведёт тебя на последнее в жизни свидание.

– Я готов, а где подписать?

– Вот грамота, что ты самолично избрал такую проверку, и никто силком или каким ещё уговором тебя не заставлял.

– Будь что будет!

Царевич взял гусиное перо дрожащей рукой и со скрипом подмахнул бумагу.

Воевода тяжело вздохнул, словно провожал родного сына и напоследок пробурчал:

– Что написано пером, то не вырубишь топором.

Они зашли в сад, где воевода ткнул пальцем в гору посередине царской усадьбы.

Вскочил царевич на доброго коня, хорошенько разогнался – и махнул Огонёк прямо к облакам. Высоко-высоко, подобно молнии, взвился конь со своим седоком, и вот они уже, почитай, миновали вершину… Но случилось непредвиденное – камнем с небес опустился Чёрный Ворон, да тёмными когтями ухватил за хвост коня храбреца, полёт прервался и рухнул всадник на землю.

Поднялся Елисей, отряхнулся и взял в крепкие руки свой испытанный лук, и что было силушки натянул тетиву, и пустил серебряную стрелу прямо на луну. Со свистом унеслась в лазоревые дали пернатая певунья, но в небесах её уже караулил Чёрный Ворон. Поймал её на лету, и вскоре пала стрела прямо к ногам воеводы.

– Осталось последнее испытание, ты готов?

Ничего не ответил Елисей, только кивнул.

Указал перстом воевода на дуб, да не простой, а в три обхвата, и по-свойски промолвил на ухо:

– Быть может, откажешься, парень? Даже у меня бегут мурашки по коже от того, как на заднем дворе голосит секира на точильном камне.

– Эх, была – не была.

И упёрся Елисей руками в ствол, а ногами в землю и со всей силушки налёг на дерево. Затрещал, заходил дуб, вскоре пригнулся, ещё чуть-чуть, и упадёт, но не тут-то было – поднялся вверх Чёрный Ворон и уцепился за ветки лапами.

 – Что ты творишь, любимый друг? – из последних сил крикнул царевич товарищу.

Но дружок не отозвался, не откликнулся, да только вокруг листвы взвился гулкий ветер и помешал свалить оземь лесного исполина. Так устояло дерево. Лишь только пал на землю обессиленный Елисей.

Налетела стража – заковала его в кандалы и отвела в темницу. Затворилась железная дверь и загремели надёжные замки.