Летучий корабль

Призвал царевич на помощь товарища:

– Помоги-спаси, любезный Чёрный Ворон!

Но никто в ответ не откликнулся и не отозвался.

* * *

Долго в ту ночь не гасли свечи в палатах царя Януша. – Папенька, отмени приговор этому прекрасному молодцу. Неужели ты сам не видишь, насколько он благороден и смел?

– Милая Красавушка, не в моей это воле.

– Папочка, ты царь или не царь?

– Бесспорно, царь. Но, моя ненаглядная дочурка, послушай – закон есть закон.

– Папочка, ну, а ради меня, твоей любимицы, может, ты позабудешь про свой противный «закон»?

– Любезная дочка, так ради тебя я и принял этот закон, бояр уговорил, Земский собор созвал.

Ты, наверно, подзабыла, как сама пожелала выйти замуж за наилучшего богатыря, что пройдёт испытания. А всех неудачников отправлять прямо в объятья палача.

– Папа, неужели я так жестоко обманулась?

– Поздно, дочка. Для нас эта смерть станет хорошим уроком.

– Последним?

– Не ведаю, ведь судьба не подвластна даже великим императорам.

* * *

Всю тёмну ночку не сомкнул своих глаз царевич.

Печалился, глядел на молодой месяц, что лишь только народился, да припоминал родной дом. И вот, едва в окошке забрезжил красный рассвет, последний разок призвал Елисей на помощь товарища:

– Помоги-спаси, разлюбезный товарищ Чёрный Ворон!

Но никто на зов не откликнулся и не отозвался.

В полдень привели царевича Елисея на торговую площадь, а там посреди любопытной толпы поджидало неудачника лобное место с плахой дубовой. Царевич поднял голову и приметил в погожем небе чёрную точку.

Но не позвал он на подмогу бывшего товарища, ибо никто не намеревался вызволять из беды Елисея, лишь только ворон-трупоед кружился над ним кругами. Зажмурился царевич, да губу прикусил до алой кровушки, чтоб не раскричаться. А палач и рад стараться, под улюлюканье праздной толпы проворно и умело сделал своё привычное дело. Затихли люди все кругом, глядя на умирающего царевича, даже бездомная собачка не тявкнула, а хвост поджала и, поскуливая, куда-то понеслась.

Вот тут-то с небес камнем свалился Чёрный Ворон и прямо на плаху. Макнул клюв в тёплую кровь царевича и в тот же миг слетели наземь чёрные перья, и он обернулся статным молодцем, косая сажень в плечах. Берет он в богатырские руки лук и посылает свистящую стрелу прямо на луну. А следом без особого труда перемахивает через гору, и в завершении, играючи, белыми ручками вырывает с корнем столетний дуб, погубивший столько невинных душ.