Двенадцать ночей

Вместо нее по их лицам-полумесяцам шли глубокие, тяжелые складки, как если бы, высекая их в виде каменных скульптур на внешней стене собора, ваятель приберег самые крупные надрезы, самые резкие линии для суровых лбов, сжатых губ, строгих подбородков. Один из них махал перед Вилли ворохом бумаг. Кэй тут же стало жалко Вилли – наверняка это опись имущества, подумала она; и, само собой, мгновение спустя, после короткого и явно неловкого молчания, все трое духов повернулись к ней. Вилли приблизился первым и, с обычной своей сутулой грацией, наклонился и присел на корточки.

– Кэй, я должен попросить у тебя сейчас этот зуб. Чертобес и Огнезмей, – он показал на тех двоих – они возвышались у него за спиной карикатурными воплощениями желания угодить вышестоящему лицу, один по-прежнему сжимал листы инструкции по изъятию имущества, – обязаны отчитаться о перемещении перед Распорядителем Гаддом, а он не любит, когда старшие помощники заставляют его ждать.

Что-то в том, как он произнес слова «старшие помощники», – малозаметное колебание, может быть, – породило в Кэй недоверие к этим новым духам.

Она не хотела поднимать на них взгляда и продолжала вместо этого смотреть в глаза Вилли. В них она черпала успокоение и, перед лицом новой опасности, грозившей, чувствовала она инстинктивно, ему так же, как ей, – решимость.

– Скажите им, пожалуйста, что я сама отнесу его Гадду.

Чертобес и Огнезмей слушали их разговор. Теперь они, безрадостно усмехнувшись, смяли бумаги в один комок над самой головой Вилли; он, однако, оставался в прежнем положении, и Кэй показалось, что уголки его глаз опять тронула улыбка.

Она почувствовала, что о ее бок трется шерстяное пальтишко Элл, и обняла ее одной рукой, по-прежнему не отводя взгляда от глаз Вилли. Он тоже их не отводил. Наступила долгая пауза, достаточно долгая, чтобы Кэй решила – и решила безоговорочно: что бы он ни сказал, она будет ему доверять. Наконец он промолвил:

– Хорошо. Я пойду с тобой, буду твоим провожатым.

 – Он выдохнул и кивнул. – Думаю, пригожусь.

Тут все пришло в движение, да такое быстрое, вихревое, ошеломляющее, что Кэй не успевала все воспринимать. О том, чтобы просить объяснений у Вилли, который легким шагом шел подле девочек, следом за Чертобесом и Огнезмеем, и речи не могло быть. Он явно уделял пристальное внимание реакции помощников Гадда. Вероятно, рассудила Кэй, он находится у них под началом: они шли впереди, он сзади.