Двенадцать ночей

И тут Кэй это увидела – увидела идеальную гармонию между стариком и девочкой: точно изваянные из цельного камня единой рукой, точно изображенные на холсте в единой цветовой гамме, точно спетые одним голосом, они глядели на нее, повернув головы под одним и тем же углом, одинаково сфокусировав глаза, одинаково разомкнув губы. Все совпадало. Кэй замерла.

– Иногда, – медленно проговорил Рекс, каким-то образом одновременно осуществляя чары до конца и уничтожая их, – нечто исключительно красивое случается перед самой бедой.

Каждый волосок на затылке у Кэй встал дыбом, но не от страха. Слишком добрые у него были глаза – как будто глаза родной сестры. Иногда каким-то образом нечто…

– Твои, надо полагать, – сказал он Элл, перекатывая три упавшие звездочки из своей ладони в ее. Элл посмотрела на них, выбрала одну и вручила ему обратно.

В этот самый момент с винтовой лестницы, прыгая через ступеньку, опрометью сбежала Клэр Тойна. Дальше – мимо них, через двойную дверь и во двор. Рекс поставил Элл на ноги, затем не спеша, степенно, опершись руками на колени, поднялся.

Положил звездочку в карман, прицепил ключи обратно к брючному ремню, взял девочек за руки, и они двинулись следом за Клэр так быстро, как он мог. Через несколько минут, надежно пристегнутые на заднем сиденье машины, которую мама, думая только об одном, выводила с парковочной площадки, девочки обернулись. По-прежнему ошеломленные, они посмотрели на старика перед сторожкой. Он выглядел, подумалось Кэй, человеком, состоящим из одной лишь печали, осужденным за преступление, которого не совершал. Его правая рука была прощально поднята.

В колледже Сент-Николас – то же самое. Никто там, казалось, знать не знал Эдварда Д’Оса; на двери комнаты, где Кэй провела осенние каникулы, кисло поглядывая в окно на дневную жизнь, значилось другое имя. То же самое имя, что и на доске у входа в Питт: ДОКТОР АНДРЕА ЛЕССИНГ. Только на этот раз в комнате горел свет, и женщина, открывшая дверь, куда постучалась Клэр Тойна, выглядела такой же удивленной, как они.

При высоком росте она казалась хрупкой и какой-то маленькой, ее кости, подумала Кэй, должно быть, такие же тонкие и невесомые, как ее золотистые волосы. Она вся была, как змеями, обвита шалями и накидками.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – сказала она. – Ни малейшего. Я занимаю это помещение пятнадцать лет. За все время работы в Сент-Никс у меня не было другого помещения. Взгляните сами.