Ужас клана. Акт I

Я рада тому, что мы с ней нашли общий язык. Как только она пригласила меня сюда, я сразу согласилась.

– А ты хотела здесь быть?

– Конечно, хотела. Я знала наверняка, что ты тоже будешь. Я думала ты так и не посмотришь на меня, там, за столом.

Она медленно таяла в моих объятиях, вспоминая всё то, что было утеряно на долгие два года. Ее лицо тянулось к моему, в желании поцеловать, но что-то ей мешало, что-то зашевелилось в душе, и она спустила с себя мои руки и отошла.

Я понял, что ее гложет – последние моменты до расставания, которые были очень неприятными. Она подошла к фонтану и села на его гранитную окантовку, слегка нагнулась, рассматривая собственное грустное отражение. На водную гладь упала слеза, несчастно смытая слабой волной.

– Мор-Сул, мне так… – она вздохнула после слов, что-то защемило в груди, ей было трудно сказать нужные слова, которым возможно было место тогда, когда они могли помочь всей ситуации и не разлучить нас на долгое время, – мне так стыдно за то, что я тогда наговорила.

Я после этого долго не находила себе места, умереть хотела, не могла жить с тяжким грузом разлуки. Столько времени прошло, а сегодня все вернулось, будто было вчера, и становится не по себе.

Она закрыла лицо, стыдясь своего присутствия при мне. Как я понимал ее, но и самому мне было в тягость ощущать тот стыд, когда нам пришлось расстаться. Настоящий позор для меня.

К счастью, тогда никто не узнал даже толики правды о причинах разлуки. И если прямо сейчас нам суждено снова стать вместе, я буду молить всех богов, чтобы никогда не терпеть горесть разлуки, чтобы не расставаться никогда.

Я сел возле неё, обнял, укрывая от легкого ветра заскакивающего сюда через высокие травянистые стены лунного сада.

– Прости меня Мор-Сул, – она прижалась ко мне, задыхаясь от сильных слёз, укрывая лицо у моей груди.

Была особая атмосфера, когда вдалеке заиграла медленная грустная музыка.

Смотря вперед, я ждал пока она успокоиться, потом поднял её голову, смахнул слёзы и, достав платок, вытер лицо от поплывшего рисунка. Смотря в её выразительные, просящие прощения глаза, я ей сказал то, что готов был сказать в любой момент нашей встречи:

– Это моя вина. Ты меня прости, Арибет.

Исчезла та печаль и стыд, а в её глазах загорелась радость.