Ужас клана. Акт I

Неужели она все это время думала, что я ее никогда не прощу? Ее слезы продолжали идти, но уже от радости, они будто создавали полотно с рисунком нашего будущего, новой совместной жизни, кто бы мог подумать, что мы вновь так полюбим друг друга. С моих плеч будто упала огромная ноша. О что же мне мешало еще тогда, когда я видел ее убегающую в слезах из моего дворца сказать всего несколько слов и не прозябать в горе долгие годы?

Настал момент, когда простившись, мы понемногу вспоминали забытые чувства и охладевшую любовь.

Как волна, она накатывала из глубин естества, пробуждала некую жажду и возвращала в лоно душевной гармонии. Мы слились в поцелуе. Он открыл те двери во мне, куда я вышвырнул уныние, страх за себя, за мою любимую Арибет.

Во мне произнеслась молитва, повторившись еще два раза. Я молился за воссоединение, и чтобы никогда мы не расставались. Теперь только чувствами мы общались, не нужны были слова длинных речей, где мы могли бы описывать те страдания и боль, достаточно пары взглядов друг на друга, чтобы мы все поняли, и радовались.

В наплыве невероятной радости мы ушли с праздника, оставив всех, запрыгнули в карету и приказали кучеру ехать домой. Было некрасиво оставлять гостей, но они бы меня поняли, как поняла бы и дочь, которая знала, кого приглашает к себе на праздник. Скорее всего, она и надеялась, что мы, наконец, сможем высказаться друг другу.

Ох… дорога. Казалось, мы и не ехали, а пролетели все расстояние от поместья до дворца. За горячими поцелуями и объятиями с красивыми словами, дорога была прелюдией той любви, которая вырывалась из меня.

Сгущались тучи. Начинал срываться дождь, но вся погода была ничем. Для нас обоих светило солнце, оно начало светить еще при встрече с Арибет, она как магия мудрого колдуна прояснила небо. И вот мы, поднявшись по лестнице, вошли во дворец, держась за руки как впервые. Я проводил ее по коридорам, замечая воспоминания в её глазах. А слуги, проходившие мимо, замирали в удивлении, а точнее сказать в удивленной радости, ведь вернулась госпожа, добрая женщина, единственная любовь Мор-Сула после смерти жены.

Было наслаждением смотреть за придворными, как они с улыбками встречали нас. К Арибет лично подходили с поклонами те, кто ее знал. Бывшие ее служанки были в не себя от радости, понимая, что они вновь станут служить этой прекрасной женщине.

Когда мы достигли моих покоев, я решил откинуть все нормы поведения, и взял ее на руки, слыша ее смех, смотря в её влюбленные глаза.