Эликсир жизни

Высокая позолоченная дверь с прекрасными изумрудно-зелеными узорами блестела в лучах утреннего солнца. Дженна отстегнула от кожаного ремешка, затянутого поверх золотого кушака, большой изумруд и золотой ключ. С опасливой осторожностью она вставила ключ в замочную скважину посредине двери.

Септимус отступил назад и смотрел, как Дженна тычет ключом в ничем не примечательную и немного потрескавшуюся стену (так ему казалось со стороны). Это нисколько не удивляло мальчика: он знал, что дверь в покои королевы могут видеть только ее потомки.

– Я подожду тебя здесь, Джен, – сказал Септимус.

– Нет, Сеп, ты пойдешь со мной.

– Но… – запротестовал было Септимус.

Дженна ничего не сказала. Она повернула ключ и отскочила в сторону, когда дверь с грохотом опустилась поперек коридора, точно подъемный мост. Тогда Дженна схватила брата за руку и потащила прямо к совершенно непроницаемой и очень твердой стене.

Септимус начал сопротивляться:

– Джен, ты же знаешь, я не могу туда войти!

– Да можешь, Сеп! Я тебя проведу.

Дженна упрямо тащила его вперед. У него на глазах она исчезла в стене, и вот уже только ее рука, сжимающая его собственную руку, осталась снаружи. Ничего подобного Септимус раньше не видел, хотя повидал всякое. Он инстинктивно шарахнулся назад, уж очень ему не нравилась мысль оказаться в стене, даже ради Дженны. Но нетерпеливая сестра волокла его вперед, пока он не уперся носом в стену. Точнее, проткнул носом стену… Еще один упрямый рывок – и Септимус вдруг оказался в покоях королевы.

Сначала он мало что разглядел, потому что окон в комнате не было, ее освещал только огонь в камине. Но вскоре глаза мальчика привыкли к темноте, и пришло время удивляться. Покои оказались гораздо меньше, чем он ожидал. Можно сказать, здесь было очень тесно. Комната была обставлена просто: только одно удобное кресло и ветхий коврик перед камином. Единственное, что заинтересовало Септимуса, – кладовка в углу, на потертой двери которой знакомыми золотыми буквами было написано: «Нестойкие снадобья и особые яды».

Но ни Септимус, ни Дженна не видели того, кто сидел в кресле у огня. Это был призрак молодой женщины. Обернувшись к гостям, она с восхищением смотрела на девочку. На длинных черных волосах женщина носила золотой обруч – такой же, как у Дженны.