Розы на асфальте

Оборачивается и кри- чит:

– Давай, живей тащи свою задницу!

Закатив глаза, следом входит Аиша. На плече у нее сумка с младенческими вещами, а в руке автолюлька, где спит виновник нашей встречи. Кулачок прижат к щеке, лобик нахмурен, будто тяжело задумался о чем-то.

– Привет, Фэй! – бросает миссис Робинсон. – Извини за опоздание.

– М?м-м… – тянет Ма в ответ, и непонятно, то ли одобрительно, то ли осуждающе. Затем поворачивается и выжидательно смотрит на меня. Я таращусь, не понимая. – Уступи Аише место! – подсказывает она.

– Ах да, виноват… – Я вскакиваю со стула. Ма не оставляет надежды воспитать из меня джентльмена.

Аиша молча садится и ставит люльку у себя в ногах. А у Ма случается острый приступ обожания.

– Нет, вы гляньте только! – воркует она над малышом. – Сопит, хоть бы ему что, пушками не разбудишь.

– Наконец-то, – ворчит Аиша. – Всю ночь мне спать не давал.

– Ну а чем тебе еще теперь заниматься? – злобно фыркает миссис Робинсон. – Нечего было вместо занятий за парнями бегать!

– О боже! – страдальчески стонет Аиша.

– Ничего, скоро будет спать всю ночь напролет, – уверяет Ма. – Мэверик до пяти месяцев по ночам куролесил, все ему интересно было.

– Вот и этот такой же, точь-в-точь! – Миссис Робинсон сверлит меня взглядом.

Да пускай смотрит сколько хочет, все равно ребенок не мой.

Из автолюльки слышится недовольный писк.

– Ну что еще? – вздыхает Аиша.

– Наверное, соску просит, – подсказывает Ма.

Аиша сует пустышку в рот малышу, и тот разом успокаивается.

Всматриваюсь в лицо Аиши. Под глазами у нее мешки, раньше таких не было.

– Тебе хоть помогает с ним кто-нибудь? – спрашиваю.

– Что?! – тут же взвивается ее мать, будто я ругнулся. – И кто же ей должен помогать? Может, я?

– Да ну брось, Йоланда, – говорит Ма, – одной с ребенком тяжело, тем более в семнадцать лет.

– Плевать! Решила быть взрослой, теперь пускай и пашет как взрослая. Сама!

Аиша часто моргает.

А мне вдруг становится ее ужасно жалко.

– Если он от меня, тебе не придется возиться в одиночку, ясно? Буду приходить и помогать!

Пять секунд назад она была готова заплакать. А теперь ухмыляется.

– Без шуток? А что скажет твоя девчонка?

Спросила бы что полегче. Если ребенок не мой, то Лизе и знать ни к чему, а вот если мой…

– Не переживай за нее, – хмыкаю.

– Мне-то что? Это тебе надо переживать. Эта задавака мигом тебя бросит.