Ловушка

Я мог бы перевезти мать и вернуться, но выяснилось, что хоть я и прожил с ней восемнадцать лет, но для того, чтобы узнать её этого было мало; я думал, она пойдёт мне навстречу, но она устроила мне страшный скандал.

– Поедешь! – кричала она. – Я твоя мать и я лучше знаю что тебе нужно!

И так как я с ней не соглашался, она достала липовую справку о своей тяжёлой болезни и отнесла её в военкомат. Мне дали отсрочку. Теперь в армию меня могли забрать только через год и оставаться в городе своего детства было бы глупо – меня уже не устраивала временная работа а искать постоянную надо было там, где мы собирались жить.

И тут я впервые не как обычно взглянул на свою мать. Я вдруг посмотрел на неё не как ребёнок, а как ей, матери, равный, как взрослый, и понял что я уже имею своё мнение, отличное от её, и не просто недоволен тем, что она делает, а я теперь против неё настроен и после переезда мы с ней оказались совсем в других отношениях. А случилось это из-за того, что я, наконец, задумался о том кто я у нас в семье и попытался это понять.

2.

Я вдруг почувствовал себя в ловушке. С одной стороны, мне не надо было ни о чём заботиться, ни о чём думать, я был всем обеспечен, я мог даже высказывать свои мелкие претензии по тому или другому поводу, мать требовала от меня только одного: ни в каких серьёзных вопросах не возражать ей и я это и делал, но от меня при этом и не зависело ничего, ни в чём, даже в мелочах. Вот это-то положение теперь и раздражало меня, не давало мне покоя.

Меня раздражало всё и, помню, меня бесила даже расцветка моего собственного шарфа поскольку мать покупала его без меня.

Я несколько раз пытался сказать ей напрямую о том, чего я хочу, а хотел я от неё самого простого: чтобы она прислушивалась ко мне, или, по крайней мере, чтобы она хотя бы начала это делать, обратила бы, наконец, внимание не только на свои желания, а и на то, чего хочу я. Но каждый раз она махала на меня руками и уходила от разговора. И вот тогда-то и началась наша с ней война.

И начал её я. Я только пожалел о том, что не начал эту войну раньше, но всё было так, как было и надо было воевать, а вот как добиться своих целей в этой войне и что было для этого нужно, я не знал. Сначала при недовольстве матерью я просто замыкался в себе и подолгу не разговаривал с ней, но она над этим только смеялась. Потом я стал возражать ей, во всём и стоял на своём твёрдо, до конца, стоял даже тогда, когда и сам понимал что был неправ.