Ловушка

И это поначалу сработало, мать поддалась, я часто даже видел её растерянной, но скоро она поняла в чём дело. Она пришла в себя и продолжила делать то же, что всегда, то есть мною руководить, наши отношения опять накалились и мы стали уже не спорить, а просто кричать друг на друга. Мало-помалу наше с ней общение стало похоже на скандалы, на те скандалы, от которых раньше, чуть только чувствовал их приближение, я старался убежать. Теперь я от них не бежал. Как мог, я сопротивлялся своей матери и даже ночью, лёжа в постели, я мысленно с ней спорил, но сколько я ни бился, ничего в наших отношениях с ней не менялось, потому что мать в этих скандалах в конце концов всегда одерживала верх.

Мне это стало понемногу надоедать и я уже начал жалеть о том, что затеял свою войну. Я перестал высыпатьсяя, клевал носом на работе, ходил постоянно с чумной головой и уже доходило до того, что стал терять интерес ко всему. В общем, прошло месяца два и я почувствовал что сдаю. Тем более, что я видел: на мою мать эти скандалы действовали как прохладный душ на человека в жару, она после них как будто оживала – из молчаливой и угрюмой она неожиданно превращалась в болтливую и весёлую, и мне всё больше казалось что её ничто и никогда не возьмёт.

Я был готов сдаться. Но тут-то и случилась та свадьба, и появился тот дирижёр. Не знаю почему, но у меня он доверия не вызывал; наверное потому, что был навеселе и постоянно улыбался. Но я забыл об этом когда увидел как он подействовал на мою мать. Он начал говорить и она сразу же преобразилась, как будто собака, которой хозяин сказал: "Фас!" Тогда я понял, что отдавая меня в музыкалку она хотела не только обеспечить меня лишним куском хлеба, она хотела видеть меня на сцене. Мне надо было этим воспользоваться; занятия музыкой профессионально должны были заставить её меня уважать.

Мне надо было прийти к дирижёру через два дня. Это был для меня очень хороший шанс и я пришёл, но мне, как это говорят, хотелось и кололось. Хотелось чтобы хотя бы прекратились скандалы с матерью и, одновременно, не хотелось ничего менять в своей жизни.

Я долго стоял возле огромной двери в просторном подъезде. "А может, – в какой-то момент подумал я, – всё как-нибудь обойдётся?" Я помнил о том, какой ласковой мать была со мной все эти два дня… "Ну, ладно, – опять подумал я. – Там будет видно."

Я постоял ещё и нажал на кнопку звонка.

За дверью была тишина. Потом я услышал шаги и дверь открылась. Меня встречал дирижёр.