Ловушка

Я посмотрел на него и, честно сказать, даже не сразу узнал. Он был совершенно трезв и не удивился моему приходу; похоже было на то, что он, действительно, ждал меня.

– А, вундеркинд! Заходи.

Я осторожно вошёл. Прихожая была подстать двери, тоже огромная.

– Ну, что? – сказал дирижёр, – Ты надумал?

Я знал что нужно ответить, но не ответил, мне не хотелось чтобы он чувствовал себя хозяином положения – я мог в любой момент отказаться от своей затеи.

– Пойдём в мой кабинет.

Мы с ним прошли в его кабинет. Он сел в широкое кресло.

– Садись, – он указал мне на стул.

Я сел. Мы оба молчали. Его кабинет хорошо подействовал на меня, здесь были всё книги и ноты, но я ждал когда он начнёт, мне хотелось поскорей приступить к делу. Чего он от меня хотел?

– Ну, что? – сказал дирижёр. – Тебе нужно будет поступить в институт. В противном случае я не смогу тебя к себе взять.

"Учиться?! Мне?! Опять?! Я только три месяца назад закончил колледж и снова?!" Учёба – было то, о чём я даже не хотел вспоминать! Ну, нет!.

. Но и скандалить с матерью мне тоже больше не хотелось. Опять мне надо было учиться! Вернее, учиться или нет – мне нужно было теперь выбирать. Ну почему он не мог взять меня к себе в оркестр без всяких условий?! Я очень расстроился, но главное, я не знал что сейчас нужно ответить ему.

Владимир Петрович (так звали этого человека) молчал.

– Свидетельство об окончании музыкальной школы, надеюсь, у тебя есть? – спросил он меня вдруг.

Ещё не лучше! Внутри у меня похолодело. Я знал что этот вопрос будет, но почему-то думал что дирижёр мне его не задаст.

Свидетельства у меня не было. Тогда, наверное, я и сделал свой первый осознанный вывод: все те дела, за которые я берусь, мне надо обязательно доводить до конца.

Я нервничал. Мне не сиделось на стуле. Это был самый опасный момент, теперь меня просто-напросто могли не взять!

– Свидетельства у меня… нет, – промямлил я и вдруг почувствовал что хочу оправдываться, рассказать ему как со свидетельством это всё получилось.

– Ну, хорошо,– сказал дирижёр. – С этим я дело как-нибудь устрою…

Я выдохнул. Но то, что я испугался что он меня не возьмёт, сказало мне обо всём.

Я был готов менять свою жизнь. Моё желание заставить мать уважать себя победило. Мы говорили с Владимиром Петровичем полчаса. Я согласился поступать в музыкальный институт и он брался меня к этому поступлению подготовить. "Посмотрим, что будет дальше, – думал я. – А если мне будет надо, то я соскочу."

3.