Слово, изменившее жизнь

Сара легонько положила свою ладонь Никосу на плечо и почувствовала, как оно напряжено, нежно провела вниз по руке до запястья и остановилась. Он потихоньку стал сбрасывать скорость. И когда стрелка оказалась на 120 км/ч, она убрала руку и заговорила.

– Я вышла за него, потому что была влюблена. Он был добр и внимателен. И кажется, любил меня…

– Хм… кажется ей. – с сарказмом произнес Никос, не давая ей договорить.

– Тогда я была уверена, что он любит меня, – продолжила спокойно Сара. – А сейчас, мне только кажется, что он любил меня.

Он хороший человек. Просто мы оказались настолько разные, что не смогли жить под одной крышей. К тому же он… к тому же он…– она замолчала и отвернулась к окну, надевая большие солнцезащитные очки.

– К тому же он… что? – продолжил Никос, переспрашивая.

Она молчала.

– Сара, – позвал он ее. Но она продолжала смотреть в окно. Словно отгородилась невидимым куполом от всего мира и осталась там одна.

Ей осталось только как в детстве сказать: «Я в домике».

Он сбросил скорость и перестроился в крайний правый ряд. Ему захотелось остановить машину, открыть дверцу, вытащить ее из этого «панциря» и обнять. Обнять, прижать к себе, провести ладонью по ее рыжим волосам, и разбить вдребезги купол, которым она себя окружила. Ему хотелось вырвать ее из цепких лап одиночества, в которое она сама себя отдала. Хотелось забрать ее себе. Для себя. Чтобы она была только с ним и только его. И ничья больше. И он бы защитил ее. От всего защитил бы. От этого мира.

От одиночества. Он сделал бы для нее все.

Но он знал, знал, что эта женщина не может кому?то принадлежать. Она со всеми. Но она ни с кем. Всегда одна. Сара была женщиной, покорившей множество сердец, но путь к собственному сердцу она тщательно скрывала.

Невозможно удержать того, кто всегда будет рваться на свободу.

Он съехал на обочину и остановил машину.

– Почему мы остановились? – спросила она, поворачиваясь к нему. И снова ее взгляд, голос, лицо, настроение были такими, как несколько минут назад.

Минуты, показавшиеся ему вечностью.

– Мне показалось, что тебе…– он замолчал.

– Что мне? – с искренней улыбкой переспросила она.

Он всматривался в ее лицо и не мог поверить, что еще несколько секунд назад эта женщина, отгородившаяся от него стеной завесы, была настолько далека от него, что от Земли до Марса пешком и то ближе было бы дойти. А теперь она улыбается и снова здесь с ним. Такая близкая, такая своя и такая родная.