Лыбедь (сборник)

Тут сушилось дерево для выделки оружия, тут вечно кто-нибудь занимался мелкой и серьезной починкой, под неспешные разговоры.

Друг другу супротив вдоль стен тянулись две очень длинные скамьи. Под торцовой же стеной стояла скамья короткая – на троих человек, не боле. Высокая резная скамья. Прямо к ней и вышла Лыбедь, пробравшаяся в горницу внутренним переходом.

Девочку заметили не сразу – сперва ближние, после остальные. Дружинники приумолкли.

Лыбедь села на середину скамьи – на место Кия.

Извергов было трое, хотя казалось – много больше.

Рослые, мохнатые, омедвежевшие, взгляд исподлобья. Похожи, как братья, но кто их знает… Надо думать, извергают себя из роду-племени люди одной складки – угрюмые, диковатые.

Трое не спеша приблизились к Лыбеди. Не дивятся, знают, невольно отметила девочка.

– Здрава будь, княжна! – вымолвил, видимо, старший. – Звать меня Вавилой, а со мной – Сила и Жила. Мы держим чащу от Синь-озерка до реки Медвянки. Десять очагов у нас, так и чаща поделена на десять пушных делянок.

– Здравы будьте, Вавила-изверг и Жила с Силою, – ответила Лыбедь неспешно. – Хорошо ль добрались до Киева, ладно ль вас здесь потчевали?

– Прости, княжна, не с таким мы делом, чтоб хлеб твой есть, – уронил Вавила.

– Так говори, с чем пришел. – Понимая, что разговор делается труден, Лыбедь выбрала Вавилу и обращалась теперь только к нему.

– Дружинник твой, Рябень, повадился брать куницу и соболя на наших заимках.

Прежде чем ответить, Лыбедь незаметно окинула горницу взглядом.

Среди дружинников, стоявших за спинами извергов, Рябеня не было.

– Ты удивил меня, Вавила! – Девочка рассмеялась – чуть-чуть. – Уж не суда ли ты хочешь над этим дружинником? Разве вы подвластны нашей Правде[10 - Правда – свод законов.]?

– Нет. – Слово упало, как камень. Некоторое время Вавила молчал, выжидая. – Я не зову его на твой суд.

– Так чего ж тебе надобно? – Лыбедь не сумела сдержать удивления.

– Мы не можем позволить чужим брать нашу пушнину. Мы потолковали меж собой и порешили.

Пусть знает Рябень-дружинник: его убьет тот, на чью землю он сунется за добычей.

– Погоди! – Лыбедь привстала. – Вавила, неужто тебе не внятно? Если от рук изверга падет дружинник, тут уж вступит закон Киева. Тут заговорит наша Правда. Мы потребуем выдать убийцу на суд! А коли не выдадите добром, мы придем за Синь-озерко. Где десяти мужам устоять?

– Мы не устоим вдесятером.

– Так что же?

– Мы выдадим убийцу. Никто не ведает сейчас, кто им окажется.