Лыбедь (сборник)

Может, это буду я, может, Жила, может, Вер-кузнец. Это справедливо. Всяк должен запомнить: мы насмерть станем за свое добро.

– Не глуп же Рябень… – Лыбедь перевела дух. – Уверена: он позабудет к вам дорожку. Вы придумали ладно, Вавила. Кому охота без войны лезть под копья? Мне не судить никого из извергов.

– Пусть окажется так.

– Пусть. И вдругорядь буду рада видеть извергов с лучшими вестями. – Лыбедь поднялась, склонила голову.

Кивнули и нежданные гости.

Эх, нету Волока! Убыл по соседям – сговариваться о весеннем плавании на торжище.

Только Волоку, почему-то только ему, Лыбедь не боится показать, что так хочет иной раз ободрения и одобрения. Впрочем, судя по всему, она справилась вновь.

* * *

– А ты станешь с ним говорить, с Рябенем? – спросила Забава на другой день, когда девочки снимали со станка готовое полотно.

– А зачем? – хмыкнула Лыбедь. – Все слышали, ужо ему дружинники сами скажут да по шее прибавят. Не люблю я его, Рябеня этого. Не тем, что ряб, а тем, что вёрток.

Вот скажи: зачем на чужое зариться?

– Ты лучше сама скажи, – Забава сморщила нос, заглянув в большой берестяной туес, – зачем ты столько оческов льняных оставляешь? Да тут еще вон сколько напрясть можно…

– Оставляю, оставляю… Лень возиться.

– Лень вперед тебя родилась! А что до заимок – так ведь всяк знает: изверги с умом место выбирали. Богаче там зверьем. Вот завидуха его и ухватила. – Забава принялась скатывать не отбеленную до поры ткань.

– Да погоди ты! Скажи, тебе не хочется краем глаза поглядеть, как они, изверги-то, живут? Сказывают, у них богов нету!

– Так откуда у извергов боги? Они же без роду! – с важностью ответила Забава.

 – Худо живут, конечно. Некому брашна[11 - Бра?шно – еда, угощение.] уделить, сговориться не с кем.

– Дико-то как… А хотела я хоть одним оком глянуть…

– Сказать тебе секрет? – Забава в нерешительности перестала сворачивать полотно. – Только большой.

– Понятно, сказать! – возмутилась Лыбедь. – Когда я секреты выдавала?

– Погоди… – Решившись, Забава принялась шарить в холстяной поясной суме.

 – Не помню, клала ли с собой… А, вот!

Из сумы явилась лента для косы – яркая, голубая. Лыбедь сперва решила, что из привозных, с торжища. Богатый цвет. Но тут же поняла ошибку. Лента была своей работы, здешней, из обычного льна.

– Ты сама такое сделала? Как?

– Не совсем сама. Ходит тут с Синь-озера одна старуха. Бетой звать. И сейчас здесь, у Зябличихи, остановилась.