Ты сказала, что это сработает

Да и она сама никогда со мной не поедет.

– Другого варианта нет, Сэм. Здесь она будет собачиться со всеми подряд, хотя в медицине ничего не понимает, и зеленеть при виде каждого скарификатора. Ты ее не видела. Стоит кому-нибудь из персонала зайти в палату, как она накидывается со словами: «Почему вы кормите ее желе? Желе – это не еда». Или: «Хватит ее будить – зачем то и дело снимать показатели? У вас тут прибор есть». И указывает на капельницу, которая, можно подумать, давление измеряет. Она двадцать лет ничем не болела, и все ее познания в медицине ограничиваются «Анатомией страсти».

Всем входящим в палату она задает один и тот же вопрос: «Вы – старший ординатор?»

– Тогда почему ты позвонила ей первой?

Я нахмурилась, а сама старалась сдерживать ликование.

– Я не звонила ей первой. Мы пили кофе, когда пришли результаты анализов, и я попросила ее поехать со мной. Со мной Холли другая. Ее все бесят, и, возможно, мы никогда не узнаем, в чем там дело с тобой, но в критических ситуациях она не теряет головы.

Речь не о медицине, конечно. Чтобы поставить мне капельницу, потребовалось два скарификатора – так у нее началась рвота, и потом из туалета доносились такие звуки, что я подумала, придется вызывать охрану.

Меня пробило на хи-хи и охватила неподдельная радость, возникшая непонятно откуда.

– Я думала, ты позвонила ей, потому что умираешь и тебе нужно составить завещание, или оформить на нее доверенность, или еще что-нибудь. Я подумала, если ты позвонила ей первой, значит, тебе нужна Ужасающая Холли.

Кэти зарылась головой в подушку, но я слышала, что она смеется.

– Не дай бог, она услышит, как ты ее называешь. Она пырнет тебя пальцем.

– Тогда у нее будет синяк.

Я потрогала себя за плечо, припоминая все те годы, когда Холли не давала мне уснуть. Она постоянно тыкала меня этим пальцем, когда я начинала кемарить, и это казалось странной заботой. Точно она предотвращала беду, которая могла со мной произойти.

– А ей ты сказала то же самое? – спросила я. – Когда я зашла, вы с ней шептались. Ты сказала Холли, что меня надо спровадить и что она должна ехать со мной, потому что я нудная и надоедливая?

– Нет, Сэм. Я бы никогда так не сказала. Мы говорили о моих родителях. Это еще одна причина, почему ей нужно отсюда убраться. Ты знаешь маму. Она по-прежнему считает, что если Холли встретит хорошего мужчину, то сможет жить «традиционной» жизнью.