Любопытство наказуемо

Естественно, его предсказания сбылись. На перроне скопилась такая же плотная толпа, как на любом из лондонских вокзалов. Людей, которые собирались пересесть на пассажирские пароходы, было видно издалека благодаря огромным грудам всевозможного багажа. В толпе сновали носильщики; их услуги пользовались здесь большим спросом.

– Стойте на месте, мисс Мартин! – приказал Лефевр и скрылся в толпе.

Я обрадовалась, когда он вновь возник из-за дымовой завесы; за ним по пятам следовал крепкий мужчина.

Нас быстро провели сквозь толпу, и мы очутились в здании вокзала, где носильщик подозвал кеб. Не успела я опомниться, как мы с грохотом покатили в порт.

– Эта часть пути будет короткой! – пояснил запыхавшийся после своих трудов Лефевр. – Вы увидите часть старинной городской стены, но, к сожалению, не увидите старых ворот Баргейт. Очень жаль. Может быть, у вас будет возможность осмотреть город до того, как вы покинете Гемпшир.

– Мне бы хотелось, – кивнула я.

Лефевр нагнулся ко мне.

Я ожидала, что он продолжит играть роль гида, но его цель оказалась другой. Откашлявшись, он сказал:

– Я рад, что у нас появилась возможность переговорить наедине до того, как мы доберемся до «Прибрежного». Я имею в виду состояние миссис Крейвен.

Мне не совсем понравился его тон.

– Мистер Чарлз Роуч, дядя миссис Крейвен, который меня нанял, говорил, что после недавних родов его племянница очень подавлена, – осторожно заметила я. – Вот почему ему показалось, что она нуждается в компаньонке.

Насколько я поняла, ее супруг сейчас находится за границей.

Доктор Лефевр досадливо щелкнул пальцами. Я решила, что он не любит, когда его перебивают.

– Миссис Крейвен страдает от меланхолии, так как ее ребенок умер всего через несколько дней после появления на свет.

Последовала короткая пауза. Мне не хотелось напрашиваться на еще один досадливый жест. Но на сей раз сам доктор, похоже, ждал, что я что-нибудь скажу, поэтому я спросила:

– Вас пригласили, чтобы вы ее вылечили?

Доктор замялся, а потом ответил:

– Нет, нет.

Моя задача – всего лишь оценить ее состояние по просьбе мистера Роуча. Сам он сейчас не может приехать в Гемпшир. Мы с Роучем довольно давно знакомы. – Он мимолетно улыбнулся. – Мы, потомки французских эмигрантов, стараемся держаться вместе. – Должно быть, заметив мой озадаченный взгляд, он пояснил: – Наши предки – гугеноты.

Я задумалась.