Магия в сердце

– Ладно, – бросила Корделия через плечо, деловито пробираясь сквозь толпу, – она, как обычно, шла впереди. – Как ты хочешь это сделать, Ларк?

Ларкин казалось, что её тело пронизывает странный гул. Именно так это и описывала её мать, верно? Когда к Минерве пришла магия, она тоже чувствовала это гудение во всём теле. Значит, всё вот-вот получится! Может быть, это нервная дрожь, но, возможно, именно так и должна чувствоваться магия.

– Нам нужна прогалина, – сказала Ларкин, её голос звучал ровно и уверенно. – Там, где видна луна.

Это будет лучшее место.

Она не знала, почему так считает. Не было никаких свидетельств в пользу этого, никаких историй об этом, не было даже внутреннего чувства. Но хотя бы над таким мелким обстоятельством у неё была власть, поэтому Ларкин ухватилась за эту мысль. – Да, прогалина, – повторила она. – Определённо.

Корделия кивнула, как будто это имело некий глубокий смысл, и они продолжили пробираться сквозь толпу, пока не нашли идеальное место. Деревья были усеяны огоньками жар-мошек, а под ними стояли два больших банкетных стола, один из них был уставлен бокалами с вином и клубничным соком, другой – блюдами с рыбным филе, жареными лягушачьими лапками, запечённой морковью и апельсиновыми пирогами.

Здесь тоже толпились люди, но над головой не было покрова древесных ветвей. С вечернего неба струился мягкий свет, в его глубокой синеве только-только начали зажигаться звёзды, но полная луна практически затмевала их мерцающие огоньки.

Ларкин подумала и захотела выбрать более уединённое место, подальше от свидетелей – на случай, если она снова потерпит неудачу, – но быстро отогнала эту мысль.

Она не собиралась терпеть неудачу. Она собиралась заполучить магию и хотела, чтобы это увидели все – хотела показать всем Топям, на что она способна.

– Ты готова? – спросила Корделия.

«Нет, – хотела сказать Ларкин. – Нет, я совсем не готова. Я никогда не буду готова. Моя магия никогда не придёт. Я всегда буду совершенно обычной, недостаточно умной, недостаточно весёлой и недостаточно храброй».

Но перспектива этого ужасала Ларкин куда больше, чем вероятность снова потерпеть неудачу. Она твердила себе, что на этот раз всё получится. Она не может потерпеть неудачу. Только не в ночь Зимнего Солнцестояния, с полной луной над головой и чешуйкой дракодила в кармане. Неудача была невозможна. Ларкин была дочерью своей матери, Ведьмы Топей, и сегодня ночью она должна была получить то, что принадлежало ей по праву рождения.