Магия в сердце

5

Праздник в честь Зимнего Солнцестояния закончился за полночь, поэтому Ларкин и Зефир остались ночевать у Корделии и Дэша. Час был поздний, обычно они ложились намного раньше, и все четверо уснули, едва забравшись в свои кровати.

Корделии показалось, будто прошло всего несколько мгновений, прежде чем она пробудилась от того, что на её плечо мягко легла чья-то рука. Она открыла глаза и заморгала, пытаясь различить что-нибудь в кромешной темноте спальни. Ей удалось рассмотреть, что Ларкин сидит на узком ложе, выдвигавшемся из-под кровати Корделии во время ночёвок; вид у подруги был озадаченный.

В дверях стояли Дэш и Зефир в пижамах, набросив на плечи одеяла, точно плащи. Над Корделией, положив руку ей на плечо, склонился её отец.

– Посреди ночи… – простонала она, поворачиваясь на другой бок и зарываясь лицом в подушку.

– Знаю, знаю, – отозвался отец, его мягкий, низкий голос едва доносился до ушей Корделии сквозь подушку. – Но я хочу показать вам кое-что. Обещаю, что оно того стоит.

Корделия снова застонала и перевернулась на спину, чтобы посмотреть на отца.

Больше всего ей хотелось сказать ему, чтобы он ушёл – вряд ли то, что он хочет ей показать, может перевесить её желание поспать. Но что-то остановило её. Возможно, любопытство. В конце концов, её отец не давал пустых обещаний, а поскольку Ларкин уже слезла с кровати и направилась к двери, где стояли их братья, Корделия не хотела быть единственной, кто пропустил какое-то событие. Она с преувеличенной выразительностью вздохнула и откинула одеяло, вложив в это движение чуть больше силы, чем требовалось.

– А я-то думал, что у меня есть ещё год или около того, прежде чем ты превратишься в невыносимого подростка, – прокомментировал её отец, подавая ей и Ларкин по одеялу. Хотя в Топях никогда не бывало так холодно, как, по словам взрослых, было на севере, зимой по ночам становилось немного прохладно.

Корделия поплотнее запахнулась в одеяло и закатила глаза.

– Я просто хочу спать, – сказала она.

– Невыносимые подростки так и говорят, – подтвердил отец, мрачно кивнув.

 – Насколько я могу предвидеть, дальше ты начнёшь хлопать дверьми, ходить на свидания и говорить мне, что я просто не понимаю, как тебе тяжело живётся на свете.

Корделия не считала, что быть подростком это смешно, но она не собиралась говорить об этом отцу.

– Может быть, я потренируюсь хлопать дверью прямо сейчас, – сказала она ему вместо этого. – Просто чтобы убедиться, что я понимаю, как это делается.