Магия в сердце

Она выглядела маленькой и испуганной, и когда Корделия оглянулась через плечо, Ларкин поняла, что Корделии не всё равно, пойдёт ли Ларкин за ней – она не хочет оставаться одна.

Поэтому Ларкин последовала за Корделией, как всегда, хотя, когда она догнала подругу, мутная вода уже почти доходила им до колен, а воздух был влажным и неподвижным, Ларкин почувствовала, что в этот раз именно она указывает путь.

– Хочешь поговорить? – спросила Ларкин. Этот вопрос показался ей глупым, как только она его задала, но мать Ларкин всегда утверждала, что разговор о чём-то тяжёлом способен облегчить душу.

Корделия издала резкий звук, похожий на рычание дракодила.

– Разговоры об этом ничего не изменят, Ларк.

– А то, что ты удрала оттуда, чтобы бродить по болоту, изменит? – осведомилась Ларкин, не успев вовремя остановиться.

Корделия скрестила руки на груди, пробираясь к небольшому островку, состоящему из мангровых деревьев: их корни, как змеи, извивались в воде, ища песок, чтобы черпать из него питательные вещества и наращивать остров.

Так он будет расширяться – некоторые мангровые острова могут достигать длины в несколько миль, но этот пока что был совсем маленьким, лишь такой величины, что Корделия смогла забраться на него, а Ларкин последовала за ней.

Ларкин вспомнила одну из историй, рассказанных Озирисом: о том, какими насмешниками были мангровые деревья и как их змееподобные корни норовили высунуться и зацепить или пощекотать проходящих мимо людей. От этого воспоминания у неё перехватило дыхание, и она сморгнула слёзы.

– Это была глупая церемония поминовения, – сказала Корделия спустя пару минут.

– А мне она показалась милой, – возразила Ларкин, просто чтобы хоть что-то сказать.

Корделия фыркнула:

– Не существует такой вещи, как приятные поминки. Мне плохо в окружении всех этих людей. Я подумала, может быть, выйдя сюда… – Она сделала паузу, подыскивая нужные слова. – Он любил это место. Здесь он учил нас плавать, помнишь? – Ларкин кивнула, но прежде чем она смогла что-либо сказать, Корделия продолжила: – Я думала… Я думала, что здесь я буду чувствовать себя ближе к нему, чем там.

– И чувствуешь? – спросила Ларкин.

Несколько минут Корделия молчала, её взгляд был устремлён на горизонт, за которым полностью скрылось солнце, оставив на небе полосы цвета коралла, золота и индиго. Скоро стемнеет, и им придётся вернуться домой, но не сейчас.

– Нет, – наконец ответила Корделия тихим голосом. – Я вообще его нигде не чувствую.