Магия в сердце

Ларкин повернулась, чтобы посмотреть на подругу, её сердце колотилось в груди так громко, что она удивилась, как этот стук не разбудил дракодила. Корделия скрестила руки на груди и самодовольно улыбнулась.

– И одно «спасибо», – добавила Корделия.

Ларкин глубоко вздохнула и тряхнула головой, хотя страх, который она испытала, глядя в глаза дракодилу, ещё не покинул её – ей думалось, что этот страх останется с ней надолго. Она положила пинцет и чешуйку в карман платья и подошла к Корделии, стараясь не показать, как сильно у неё дрожат ноги.

– Спасибо, – произнесла она, подражая спокойному тону Корделии. – На празднике Солнцестояния будет сладкий пирог. Я отдам тебе свой кусок, и мы будем в расчёте.

– И вовсе не в расчёте, пирог раздают просто так, – возразила Корделия, однако взяла Ларкин под руку, и девочки направились туда, откуда пришли.

– Ты стащила тянучку у своего брата! – парировала Ларкин.

– Именно, – кивнула Корделия. – Мне пришлось очень постараться.

– Тебе стоило бросить её до того, как он ударил меня хвостом! Это было очень больно!

– Не так больно, как его укус, – заметила Корделия.

Ларкин не могла с этим поспорить. Кроме того, у неё остались целыми все конечности, в кармане лежала счастливая чешуйка дракодила, а рядом шла лучшая подруга. Саднящая нога совсем не повод для жалоб.

– Пойдём, – сказала Корделия, увлекая за собой Ларкин. – Мы опоздаем.

2

Ктому времени, когда Корделия и Ларкин добрались до Лабиринтового Дерева, празднество уже было в самом разгаре.

Оркестр, устроившийся в углу площадки, играл музыку – весёлую, громкую и быструю, на её фоне разговоры и смех сливались в сплошной ровный гул. Люди, собравшиеся здесь, были одеты в самые лучшие наряды – в Топях, где большинство населения трудилось на открытом воздухе, «лучшими нарядами» считалась одежда с наименьшим количеством заплат и пятен от соли.

В Топях росло множество баньяновых деревьев, но Лабиринтовое Дерево было старейшим из них.

Кто бы мог вообразить, что когда-то это был саженец с одним-единственным тоненьким стволом, сейчас составляющим сердцевину Дерева? Но таким Лабиринтовое Дерево было давным-давно – ещё до того, как Ларкин и Корделия, и даже их родители, и даже родители их родителей появились на свет. В отличие от большинства прочих деревьев, баньяны со временем не только становились выше и толще, но и расползались в стороны, словно паучья сеть.