Магия в сердце

При виде нескольких сотен человек, собравшихся сегодня вечером у Лабиринтового Дерева, трудно было представить, что всего двадцать лет назад в Топях вообще никто не жил – пока не пришёл отец Корделии. Он совершил путешествие в южную болотистую пустошь, куда никто другой не осмеливался заходить, построил здесь дом, и другие последовали за ним – он был из тех людей, которые прокладывают путь остальным. И теперь, два десятилетия спустя, Топи стали процветающей деревней с населением более пятисот человек, в которой каждый сезон появлялись новые жители с севера, а Озирис был её главой.

И сейчас он подошёл к основанию дерева, на которое забрались Ларкин, Корделия, Дэш и Зефир, и прислонился к стволу, опершись на него локтями и глядя вверх с насмешливой улыбкой.

– Я услышал, что какие-то дикие дети учиняют тут беспорядки, и решил, что они, должно быть, мои, – сказал он.

Ларкин и Зефир всегда называли его дядюшкой Озирисом, хотя между ними не было кровного родства. Но иногда даже такого обращения казалось недостаточно.

Создавалось впечатление, что обе их семьи слились воедино, их невозможно распутать, словно все восемь человек были одним семейством – четверо детей с четырьмя родителями. И в каком-то смысле не было ничего удивительного в том, что Озирис считал всех четверых своими.

– Это была шутка, – с усмешкой ответил Дэш отцу.

– Сомневаюсь, что Аллария сочла это смешным, – возразил тот. Алларией звали мать Тарквиния.

– А нам было не смешно, когда она запретила Тарквинию играть с Зефиром, – вмешалась Ларкин.

Озирис посмотрел на неё, и взгляд его смягчился, потом переместился на Зефира.

– Это правда, Зеф? – спросил мужчина.

Зефир кивнул.

– Никому больше не разрешают играть со мной, – пожаловался он. – А мама Тарквиния пытается выжить меня из школы. Она говорит, что я опасен для других детей.

Корделия напряглась. Вот об этом она ещё не знала. Однако её отец, похоже, не удивился, только устало вздохнул.

– Мы не позволим ей этого сделать, – пообещал он Зефиру, а затем окинул взглядом всех четверых детей.

Корделия хотела бы ему верить, но даже власть главы Топей была не безграничной – и одна из границ могла проходить здесь. – Аллария требует от вас всех извинений.

– Я не буду извиняться, – заявила Корделия.

– Я тоже, – поддержала её Ларкин.

– Она сама должна извиняться, – добавил Дэш.

Зефир промолчал, но кивнул.

Отец Корделии протяжно вздохнул, посмотрев на каждого из них по очереди.