Мадам Пэн и ее крыс

– Но если и бешеная, то думаю, что совсем немного, – неуверенно продолжила мадам Пэн, следуя за Надей. – Вообще-то, мы придем в другой раз, когда мама будет дома…

Но было поздно. Мадам Пэн была уже вовлечена в кукольное чаепитие, а также в парикмахерские и косметические процедуры.

Довольный приятным обществом Мартин сновал туда-сюда по руке мадам Пэн, как по мостику. Он обнюхивал кукол, миниатюрный фарфоровый сервиз, помады, тюбики, кремы и пудреницы. Кукольное чаепитие не входило в его героические планы, но он мог кое-что разведать для мадам Пэн, это был долг спасенного крыса.

– Он хорошо себя ведет, – похвалила Мартина Надя, начесывая волосы мадам изо всех сил.

– Мне тоже так кажется, – морщилась от боли мадам.

Она была рада, что крысеныш ничем не опозорил ее. Он все время находился рядом, то отбегая на небольшое расстояние, то снова подбегая к руке.

– Он прямо совсем ручной. И кусаться не хочет! – продолжала Надя.

Вооружившись красной помадой, Надя приступила к самому ответственному делу для женщины.

– Будете как фея Свинкс! Только без крыльев, – пообещала она. – Закройте рот!

Мадам Пэн послушалась, а вот у Наденьки рот не закрывался.

– Посмотрите, кто перед вами сидит! Это мой помощник – заяц-красавец!

Мадам посмотрела. Заяц был, видимо, постоянным клиентом Наденьки. Он серьезно смотрел на мадам Пэн огромными глазами, над которыми блестели фиолетово-зеленые тени. Щеки у зайца были такие, какие полагалось иметь красавцам: чрезвычайно румяные.

В квартире хлопнула дверь. Девочка испуганно бросила помаду на пол и выбежала в коридор.

Мадам Пэн в панике стала искать салфетки, чтобы стереть липкую массу с губ.

Из рукава что-то посыпалось. Оказалось, что Мартин хорошо поработал. Все это время он таскал блестяшки, пайетки, бумажки и складывал это добро в надежное место – рукав мадам Пэн.

– Что ты тут насовал? – удивилась мадам, выгребая крысиные драгоценности на стол.

Мартин заволновался. Он заметался возле руки, посверкивая глазами.

– Тебе они очень нужны? – спросила мадам Пэн.

Стоя на задних лапах, Мартин прижал передние к груди.

Мадам Пэн вздохнула и неловко сгребла все, что высыпалось из рукава, в ладонь. Потом завернула эту кучку в обрывок бумажки и снова сунула в рукав. Теперь она была сообщницей четвероногого преступника. Другим рукавом она хотела стереть помаду, но не успела.

В комнату вошел тот самый подросток, который был так неравнодушен к ее двери.