Макс. Лучший друг, герой, морпех

Они перевели взгляды на дом и увидели, что возле него стоит чёрный седан. Двое мужчин в военной форме направлялись к дверям.

– Пап… – начал Джастин, но отец поднял руку, призывая его сохранять молчание. Его тело неожиданно сжалось, как пружина.

Военные прошли по тропинке, ведущей к дому, и остановились возле входной двери. В выражении отцовского лица было нечто, чего Джастин никогда раньше не видел. Это был страх. Губы плотно сжаты, лоб рассечён глубокими морщинами. Приезд военных мог быть связан только с Кайлом.

Что с ним произошло? Неужели его ранили? Джастину стало нехорошо.

– Стой тут, Джастин, – сказал отец с металлом в голосе.

Он быстро прошёл через задний двор и скрылся за раздвижными дверями, как раз когда прозвучал звонок. В несколько уверенных прыжков он преодолел гостиную, а мама Джастина открыла дверь. Джастин наблюдал за всем этим с заднего двора, словно немое кино. Увидев людей в форме, мать отступила назад, но отец успел подхватить её, прежде чем она упала в обморок. Отец опустил голову, затрясшись в судорогах.

Тишину разорвал сдавленный стон матери.

Теперь Джастин всё понял. Его брата убили. Кайл был мёртв.

2

– Отличный удар, Джей! – Кайл на заднем дворе отрабатывал с Джастином бейсбольную подачу. Он похлопал братишку по плечу. – Тебе ещё надо работать над броском, – сказал Кайл и забрал биту у восьмилетнего брата, – а теперь по лимонаду?

Джастин кивнул и отправился за Кайлом в дом, улыбаясь себе под нос.

Джастин разорвал пластиковую упаковку новой одежды.

Затем развернул белую официальную рубашку и расправил рукава. Ткань была плотной, особенно на воротнике. Джастин вытащил из-под него картонную полоску и бросил на пол. Расстегнул пуговицы и надел рубашку поверх белой футболки, после чего принялся застёгивать. Заправил её в чёрные брюки и затянул толстый кожаный ремень. Брюки сидели на нём нелепо, а ремень, казалось, весил не меньше тысячи фунтов. Он ещё не влез в пиджак, но уже весь зажарился. Джастин с ужасом подумал, что некоторые мужчины носят подобную одежду с утра до вечера.

До этого повода надевать костюм у Джастина не было, и ему в голову не могло бы прийти, что таким поводом станут похороны его брата. За стеной слышались тихие всхлипывания матери и мягкий голос отца, старавшегося успокоить её.

Комнату заливали лучи утреннего солнца. Начинался очередной ясный, солнечный день, но на душе у Джастина было мрачно. Он и не думал, что может стать так тоскливо.