Убийство в старом доме

На левом виске покойницы зияла глубокая рана, а лицо было настолько обезображено, что уже никто не мог сказать, какой она была при жизни – хорошенькой или дурнушкой. Длинные льняные волосы, не тронутые тлением, окружали лицо, вернее, то, что от него осталось, своеобразным ореолом. Из-за приоткрытых губ влажно поблескивали мелкие, но ровные и с виду здоровые зубы. Я сразу обратил внимание на ее руки. Обручального кольца она не носила, но его могли украсть или снять, чтобы помешать опознанию. На обручальных кольцах иногда гравируют инициалы.

Хотя сами пальцы уже начали разлагаться, но было видно, что на них нет мозолей и они чистые, так же как и ногти, следовательно, она не занималась тяжелым физическим трудом.

– Сколько ей лет? – спросил я у Кармайкла.

– По моим подсчетам, двадцать четыре – двадцать шесть, – ответил он.

Мы отчего-то переговаривались тихо, как в церкви.

– Давно ли она умерла?

Доктор пожал плечами:

– Учитывая обстоятельства, трудно сказать. Больше недели, но меньше двух… Скажем, недели две назад, не больше.

– Как по-вашему, это послужило причиной смерти? – Я показал на рану на голове, откуда торчали осколки черепа.

– Для такого вывода вам даже врач не требуется, – отозвался Кармайкл, как всегда, сухо и скупо. – Сомневаюсь, что внутренние органы сохранны и способны о чем-то свидетельствовать. Я, конечно, произведу тщательное вскрытие, как полагается. Но ранение головы, по-моему, само по себе достаточно веское основание для смерти. Ее сильно ударили каким-то тяжелым предметом.

– Сэр, мы не нашли на месте преступления никакого оружия, – вмешался сержант Моррис, – хотя я распорядился все тщательно обыскать!

Сержант умудрился затиснуться в самый дальний угол прозекторской и все же считал, что находится слишком близко к покойнице. Иногда Моррис выказывал удивительную щепетильность, которую не ждешь от такого старого служаки. Я и раньше замечал за ним некоторые странности. Так, Моррис был неподдельно огорчен, и не только из-за плачевного вида неизвестной, его терзали мысли о том, что скоро над юным женским телом надругаются грубые мужские руки.

Уныние выражали не только его поза и лицо, но даже складки мундира.

– На стройке полным-полно подходящих предметов, – возразил я. – У каждого рабочего имеется лопата или кирка.

Кармайкл откашлялся и сказал:

– По-моему, ее убили не лопатой и не киркой… Я осмотрел края раны при помощи увеличительного стекла и считаю, что убийца ударил ее чем-то длинным и довольно узким.