Непокорная леди

– Ты думаешь, я этого не помню? – прорычал Боллингбрук. – Но я не имел в виду ее, черт побери! – В его глазах промелькнуло сожаление. – Каролина – лучшая из них. Она так похожа на нее, тебе так не кажется?

Дженкинс прекрасно понял, что имел в виду хозяин.

– Да, очень похожа, милорд. Вы могли бы написать ей, пригласить ее сюда…

– Мать и тетка увезли ее в Лондон, – пробормотал маркиз. – Я получил письмо от ее матери, от этой увядшей лилии. Понятия не имею, что Холбрук в ней нашел. Знаешь, я думаю, в его смерти есть отчасти и ее вина.

Другая женщина могла бы наставить его на путь истинный, а эта только и знала, что проливать слезы! Но что проку говорить об этом, прошлого не воротишь. – Он посмотрел на камердинера. – Я не хочу, чтобы Каролину заставляли выходить замуж против ее воли. Полагаю, ее мать сейчас в стесненных обстоятельствах. Это, конечно, моя вина. Я должен был что-нибудь сделать для нее. Я должен был что-то сделать для Тома.

– Почему бы вам не пригласить его сюда? – предложил Дженкинс, храбро выдержав сердитый взгляд хозяина.

– Простите мне мою смелость, милорд, но не лучше ли было бы послать его в город, где он мог бы присмотреть за своей сестрой? Он мог бы информировать вас о том, что происходит в Лондоне.

– Прекрасная мысль, – согласился маркиз. – Он не так слабоволен, как его мать, хотя лично мне больше нравится Николас. Отчаянный малый! Впрочем, Том – наследник Холбрука, поэтому я просто обязан помочь ему. Подай-ка мне перо и чернильницу. Я сейчас же напишу письмо.

Дженкинс осторожно поставил на колени маркиза, сидевшего в глубоком кресле у камина, шкатулку красного дерева с письменными принадлежностями.

– Что-нибудь еще, милорд?

– Нет. Я позвоню, когда ты мне понадобишься.

Оставшись один, Боллингбрук открыл потайной ящичек в шкатулке и вынул миниатюрный портрет третьей жены. Анжелика была единственной, кого он когда-либо любил. До нее у маркиза было много женщин, некоторые из них – признанные красавицы, но ни одна из них не могла сравниться с Анжеликой.

Он любил ее всем сердцем и был уверен, что жена переживет его, ведь она была так молода. Страдания его были так велики, что ему хотелось умереть. Только ее последнее желание удержало его от рокового шага.

– Позаботься о нашем сыне, позаботься об Энтони, – прошептала она на смертном одре. – Люби его ради меня, умоляю тебя.

Он любил Холбрука и ради жены, и ради него самого. И он любил Каролину, потому что она так напоминала ему Анжелику.