Маленький хромой принц

Стоявшие поближе заметили падение, а те, кто был на пару шагов позади, так и не поняли, что случилось. А даже и заплачь принц – серебряные трубы гудели так громко! Право, было бы жаль, чтобы такой праздник оказался омрачен.

Итак, после небольшой заминки процессия двинулась дальше. Что за процессия! Герольды в синем с серебром, пажи в багряном с золотом, стайка девочек в белоснежных платьицах, несущих корзинки цветов, которыми осыпали дорогу перед няней и ребенком. Ну и, наконец, все двадцать четыре крестных отца и матери, гордых до невозможности, таких величественных видом, что вконец бы они затмили своего маленького крестника (всего лишь охапку кружев и муслина, из которой виднелось личико), когда бы над ним не несли большой балдахин белого атласа, украшенный страусовыми перьями.

Солнце освещало их всех сквозь витражи: короля со свитой по одну сторону, а принца со своими сопровождающими – по другую. Казалось, только в волшебной стране можно увидать такое зрелище!

– Это просто как в краю фей! – сказала девочка постарше другой, вытряхивая последнюю розу из своей корзинки.

 – Принцу недостает только феи Крестной!

– Право? – прозвучал позади чей-то голосок, чуть скрипучий, но при этом приятный. Среди детей кто-то стоял. Не ребенок, но с ребенка ростом. Раньше никем не замеченный и едва ли приглашенный, вовсе не в парадных крестильных одеждах. Это была маленькая старушка, одетая во все серое: серое платье, серый плащ с капюшоном, впрочем, из очень хорошей ткани. Серый его цвет был переменчив, как хмурые небеса.

Серые глаза, седые волосы… Даже по бледному острому личику скользили серебристые тени. Но дряхлость ее не казалась отталкивающей, а улыбка была приятной, по-детски открытой, похожей на улыбку принца, что проступила на его губах, едва старушка подошла поближе.

– Ну-ка поосторожнее! Не урони дитя опять!

Молодая и знатная главная няня вспыхнула и сердито накинулась на старушку:

– Да кто ты такая? Откуда ты знаешь, в смысле, тебе-то какое дело? – Она испугалась, но говорила тоном много более резким, чем пристало юной леди высокого происхождения.

 – Старуха, изволь говорить не «дитя», а «принц»! И держись подальше: Его Королевское Высочество вот-вот заснет.

– Но сперва я должна его поцеловать. Я его Крестная.

– Это ты-то?! – воскликнула нарядная няня.

– Ты?! – повторили все камергеры и фрейлины.

– Ты?! – эхом отозвались герольды и пажи и тут же затрубили в серебряные трубы, чтобы такого безобразия не было слышно.