Малыш Николя веселится

На Клотера и Руфюса животных не хватило, но это ни на что не повлияло, потому что они были заняты – по очереди били друг друга и приговаривали: «На вот, попробуй!»

– Так, – сказал Жоффруа, – теперь ставим всех животных на старт, и я начинаю.

– Это ещё почему? – спросил Жоаким.

– Потому что лошадь всегда начинает, – ответил Жоффруа. – Так написано в правилах игры.

Он бросил кубики; выпала двойная шестёрка, Жоффруа продвинул лошадь на кучу клеток и получил пакет денег. Потом кубики бросил Мексан; у него вышло два и три, и Жоффруа сказал, чтобы он подвинул свою курицу на пять клеток.

Ну, Мексан подвинул курицу, и Жоффруа закричал:

– Опля!

– Что – опля? – спросил Мексан.

– Всё верно, – сказал Клотер. – Ты на клетке Жоффруа, вот тут; если хочешь сойти с неё, плати.

– А ты чего вмешиваешься? – спросил Мексан.

– Во-первых, у меня есть право вмешиваться, если хочу, – сказал Клотер. – А ещё у меня сейчас перемена, как и у всех. Мы с Руфюсом больше не дерёмся, и я хочу играть в «Опля!», а если тебе не нравится, то я могу по шее дать!

Пока Клотер с Мексаном дрались, Руфюс взял курицу и сказал, что будет играть вместо Мексана.

Потом кубики бросил Эд, и выпала двойная двойка.

– Ты идёшь в тюрьму, – сказал Жоффруа.

Но Эд сказал, что не желает в тюрьму, и Жоффруа ответил, что ладно, можно туда и не идти. Не думаю, чтобы такое было в правилах; наверное, всё дело в том, что Эд очень сильный и Жоффруа не слишком хотелось с ним драться.

Тогда бросил я и получил двойную шестёрку.

– Ты должен заплатить штраф, – сказал Жоффруа. – Второй, у кого выпала двойная шестёрка, платит штраф первому, так сказано в правилах. Ты мне должен миллион.

Я ему ответил, чтобы он меня не смешил и что я не собираюсь платить штраф. Тогда Эд сказал, что надо играть по правилам, иначе это нечестно. И я двинул ему ногой, а так как Эд меня не боится – ну честно, – он дал мне кулаком в нос, и у меня из глаз брызнули слёзы, а вообще я не заплакал; так всегда бывает, когда Эд бьёт меня кулаком в нос, это забавно, и я сказал Жоффруа, что, бьют меня в нос или нет, я всё равно над ним смеюсь и не буду платить миллион.

А Жоффруа сказал, что если я не заплачу, то не могу больше играть в «Опля!», и я дал по «Опля!» ногой.

Но как раз настала очередь Альцеста бросать, и он уже вытянул руку, в которой были кубики и тартинка, и выпала тартинка, и Альцест страшно разозлился.