Малыш Николя веселится

И Жоффруа сказал, что мы все завидуем, потому что наши папы не дарят нам таких замечательных игр, а он выигрывал.

– Не смеши меня, – сказал Эд, – это я выигрывал; я стал бы великим Опля.

Но Жоффруа сказал Эду, что тот всего-навсего великий болван, и они подрались.

Мы здорово повеселились; Мексан кричал:

– Пас! Пас!

И Руфюс кинул ему свинью Альцеста, а Эд сел на Жоффруа и пытался заставить его съесть карточку с 1000 франков.

А потом прибежал Бульон, который не любит, когда мы веселимся на перемене.

Он всех нас поставил в угол, конфисковал то, что осталось от «Опля!», и назначил наказание на четверг Жоффруа и Клотеру, который не хотел вставать в угол.

Но на следующий день Жоффруа сказал, что дело, возможно, будет улажено, потому что его папа хочет жаловаться директору, так как не понимает причины наказания.

И знаете, что сказал директор?

– Этот учащийся наказан за то, что принёс в школу опасную игру, которая развивает у его товарищей дикие инстинкты!

Свадьба Мартины

Сегодня суббота, но я не пошёл в школу, потому что моя кузина Мартина выходит замуж и приглашена вся семья.

Утром мы дома встали рано, и мама велела мне умыться как следует, не забыв про уши, потом она постригла мне ногти, причесала с пробором на боку и пригладила вихры бриллиантином; на меня надели сверкающую белую рубашку, красную бабочку, тёмно-синий костюм, чёрные туфли, которые блестели ещё сильнее, чем рубашка, в передний карман пиджака засунули платок – не для сморкания, а для красоты, и я был очень рад, что меня не могут увидеть друзья.

Папа надел свой полосатый костюм и немного поспорил с мамой, которая хотела, чтобы он был в галстуке, её подарке. Но папа сказал, что этот галстук слишком легкомысленный для свадьбы, и надел серый.

На маме было классное платье с нарисованными наверху цветами и большущая шляпа; было странно видеть маму в шляпе, но ей шло.

А когда мы выходили, месье Бледур, наш сосед, который был у себя в саду, сказал, что мы все классные, все трое.

Папе – уж не знаю почему – не понравилось то, что сказал месье Бледур, и он ответил, что собака лает, а караван идёт! Но я так и не понял, о чём это говорили папа и месье Бледур!

Когда мы пришли в мэрию, там уже собралась почти вся семья: бабуля, тётя Матильда, дядя Сильвен, тётя Доротея и дядя Эжен; они все целовали меня и говорили, что я очень вырос.