Мальчик со шпагой

А у этого «Дон Кихота» ему понравилась улыбка, хотя она могла показаться некрасивой и походила на улыбку лошади.

– Из лагеря возвращаешься? – спросил незнакомец.

– Да… – вздохнул Серёжа. – Возвращаюсь…

– Любопытно. Неужели ты и красавца этого из лагеря везешь? – Мужчина подбородком показал на Нока.

– Нет. Я его здесь… Ну, в общем, его мне подарили.

– А, понятно. Славный пес. Главное, порода хорошая.

Серёжа удивленно посмотрел на «Дон Кихота». Тот опять улыбнулся и повторил:

– Хорошая. Типичная среднерусская дворняга.

Серёжа сказал слегка обиженно:

– Пускай. Мне породистая и не нужна. Зато он верный.

«Дон Кихот с портфелем» перестал улыбаться.

– Я ведь не смеюсь, – объяснил он. – Такие вот дворняги очень часто бывают умнее породистых псов. Я знаю одну девочку, у нее совершенно беспородная собака первое место заняла на областной выставке. За выучку. Я про них писал – про хозяйку и про собаку эту, про Берту.

Серёжа перестал соскребать наклейку и выпрямился. И тихо спросил:

– Вы писатель, да?

– Ну почему писатель? Я журналист.

В редакции работаю… Видишь, поэтому я и любопытный такой. Как говорится, профессиональное качество…

– А… – сказал Серёжа и вздохнул.

– Почему "а"? – спросил мужчина слегка ревниво. – В том смысле, что понятно, отчего я любопытен? Или жаль, что не писатель?

– Что не писатель, – честно сказал Серёжа. – А то я хотел спросить…

– Д-да… А может быть, спросишь? Я кое-что в писательских делах понимаю. Или нельзя?

– Да нет, можно.

Я просто узнать хотел… – Серёжа замолчал, передвинул чемоданчик, присел на него и, глядя снизу вверх на «Дон Кихота», спросил: – Писатели про многое просто выдумывают, верно? Особенно фантастику или сказки. И ведь никто над писателями не смеется, не кричит, что они все наврали… А если какой-нибудь человек… ну, не писатель, а просто… Если он какие-нибудь истории просто для интереса начинает придумывать, его сразу дразнят, что хвастун. Почему?

– Бы-вает… – медленно сказал журналист. – Но тут, наверно, ничего не поделаешь.

Просто не надо обращать внимания… Между прочим, над писателями тоже иногда смеются. Дураки-то еще есть на свете.

Серёжа кивнул. Хотел еще что-то сказать, повернулся… Шаткий чемоданчик опрокинулся под ним, и Серёжа полетел в траву.

Он тут же вскочил и засмеялся.

– Садись-ка на скамейку, – сказал журналист. – А то раздавишь свой багаж да еще шею свихнешь.

– Не свихну. Мне эта скамейка уже надоела, я на ней с самого утра торчу.