Мальчик со шпагой

Когда народ на поле выходит, они на свой огород или на базар. И насчет машин – чепуха. А насчет пионеров, так он правильно сделал, что не разрешил. Нечего на этой стройке ребятишкам делать, там такие бревна да шлакоблоки, что и студенты едва управляются. А что касается ремонта дома, то это вообще стопроцентное вранье. Никакая она ему не родственница, а просто однофамилица. У нее муж в прошлом году умер, а был он, кстати сказать, инвалид, бывший партизан. Умер, не успел дом поправить. А студенты услыхали эту историю и решили помочь.

Их председатель и не заставлял. Вот так, брат… Ну, что?

Серёжа смутился. Не привык он обсуждать такие «взрослые» вопросы.

– Ну так что… – сказал он с неловкостью. – Значит, все в порядке. Да?

Журналист шумно вздохнул и обрадованно заулыбался.

– Вот и хорошо. Ну, ты молодец, честное слово.

– Я… даже не понимаю, – растерялся Серёжа. – Почему я молодец? Вы смеетесь почему-то…

– Просто радуюсь. Видишь, не везло мне сегодня с утра. Встретил двух знакомых одного за другим (у меня тут в округе знакомых полно), рассказал им эту историю, а они… Один меня жалеть начал: вот мол, зря съездил, фельетон-то писать не о чем.

А другой начал молоть: «Знаем мы этих председателей. Хоть и не подтвердилось ничего, а все равно они такие…» И ни тот, ни другой не порадовался, что человек-то оказался хороший этот председатель. А ты вот сказал самое главное: «Все в порядке». Это ведь здорово, что ты так сказал.

Серёжа подумал.

– Да… Только знаете что? Ведь тогда получается, что человек, который письмо писал – плохой.

«Дон Кихот» кивнул:

– Правильно заметил, Серёжа. Только это и так было видно, сразу. Еще когда письмо не проверяли.

– Почему?

– Ну… это заметно. Злое письмо. И подписано как-то странно. Вроде бы и есть фамилия, а не разберешь толком. На букву "С". И должность под фамилией написана странная: руководящий работник. Не нашел я в колхозе этого «руководящего работника», хотя многим письмо показывал.

– А он, наверно, просто не хотел, чтобы его узнали, – догадался Серёжа.

– Наверно… – сказал журналист и задумался.

А Серёжа сидел на чемодане, поглаживал Нока и незаметно разглядывал журналиста. Тот ему все больше нравился. И не потому, что он с Серёжей разговаривал, как со взрослым. Это многие умеют. Серёжа не сумел бы объяснить словами, но чувствовал доброту большого незнакомого человека. Это была сдержанная доброта, и в ней ощущались уверенность и твердость.