Марка страны Гонделупы

И всегда друг другу верим…

– Разве для дружбы важно – верить?

– Очень важно.

– С Вовкой мы тоже дружим. Только знаешь, Вовка теперь сидит на третьей парте. Уже давно! Это ничего для дружбы?

– Это совершенные пустяки.

– А вот с тем мальчиком, знаешь, который сидит теперь со мной вместо Вовки… С ним я не дружу. Ни на копейку! – Петя поморщился. – У него одни кляксы… С ним никто не дружит.

– Почему же вы с ним не дружите? Это очень плохо.

– Плохо?

– Очень плохо.

– Ты думаешь, очень плохо? – протянул Петя, щурясь на снег.

 – Почему?

А снег всё падал и падал.

И в другой половине дома, где жили Чернопятко, тоже увидали за окном снег. Первый увидел его Вовка.

– Снег! – завопил он на весь дом. – Настоящий снег!

Он тоже влез на подоконник и тоже распахнул форточку. Просунул наружу голову.

Было просто удивительно, как мог он так легко протиснуть свои толстые красные щёки!

А снег уже падал густо, крупными хлопьями.

– Смотрите, смотрите! – задыхаясь от восторга, кричал Вовка.

 – Смотрите всё!

Он втянул голову обратно в дом. Всё-таки непостижимо, как это пролезли его щёки?

– Завтра мы с Петькой – на санках!

Он снова высунулся в форточку:

– Или на лыжах!

И опять бедная, многострадальная голова оказалась в комнате:

– Или в снежки!..

Он снова высунулся наружу.

Толстые красные щеки, как им досталось!

А снег падал и падал…

Может, и правда Снежная королева мчалась на белых конях, а её великолепный снежный плащ вместе с ветром нёсся над всей землей?

А в это время третий мальчик, тот рыженький, который занял на парте место Вовки – его звали Кирилкой, – тоже стоял возле окна и тоже глядел на снег…

Он думал, что, может быть, и на Севере сейчас идёт снег.

Только, уж конечно, тот снег получше этого. И его гораздо больше. Потом он подумал, что отец, наверно, давно катается на лыжах. Или на собаках. А может, даже на оленях? Очень на многом можно кататься там у них, на Севере.

Давно папа уехал. А не прислал ещё ни одного письма.

Каждый день Кирилка спрашивает на почте письма от папы. Там ему отвечают: «Пишет, пишет…» Но если пишет, куда же деваются папины письма?

Кирилка тихонько вздохнул.

А снег всё шёл, шёл, и за окном становилось темно.

Потом Кирилка подумал, что завтра в школу можно идти в валенках. И это очень хорошо. Потому что ботинки у него давно прохудились, а сказать об этом тётке боязно. Обязательно заругается, что прохудились. Обязательно.