Маруськин календарь

Если их нарушать, можно получить штраф.

– Штраф – это что?

– Это такое наказание, чтобы правила не нарушать. Придётся заплатить денюшку. А можно ездить правильно и потратить денюшку на конфетки или книжки для Маруськи, – объяснил всё папа.

– Ты папочка, не расстраивай дядю полицейского и маму, езди хорошо. Я люблю конфетки, – сказала Маруська.

Папа улыбнулся: на редкость сообразительная девчонка у него росла. Бабушка бы сказала «хозяйственная».

– Ты тоже не переживай. Вот вырастешь большая, я тебе порулить дам.

– Ого, а когда дашь? – тут же заёрзала Маруська.

– Когда ножки твои до педалей доставать будут, тогда и дам.

– А когда доставать будут? – спросила она.

– Ну, наверное, лет в 16, – ответил папа.

Маруська хорошо умела считать до 20, но в палочках на столе это выглядело куда понятнее, чем в годах. Поэтому она задумчиво уставилась в окно.

Лесничество было от нас недалеко и никаких полицейских на дороге к нему и быть не могло. Потому что лес кругом дикий и нехоженный.

Но правила есть правила. И новое папино правило гласило, что никаких диких животных без разрешения трогать нельзя, именно потому, что они дикие и такими оставаться и должны.

Маруська поначалу расстроилась, потому что морковка и яблоко для косули оттягивали рюкзачок. А как же зайцы? Их ведь погладить надо!

Вокруг очень старого сруба, в котором располагалась и контора, и жильё, были полузаросшие вольеры. Навстречу папе и Маруське вышел Илья Иванович, лесничий.

– 

Хочешь зайчиков посмотреть? – спросил он.

Маруська слегка потупилась и закивала головой.

– 

Пойдём кроха, – он легко потрепал Маруську по голове.

– 

Пап, – шёпотом позвала девочка, – и косулю, косулю тоже!

Папа подмигнул: а то!

В вольер с зайчиками вошли все сразу. Куча ушастиков разного роста и возраста кинулась врассыпную.

Илья Иванович присел на корточки и достал из кармана пакет с угощением для зайцев. Он высыпал кусочки овощей и фруктов и витаминные палочки в миску. Пара зайчиков охотно поскакала к нему.

– 

Этот давно у нас живёт, – указал на одного Илья Иванович. – Я его на пожаре спас. У него ножки обгорели. Совсем маленький был. Прыгать умеет, а бегать – нет. Поэтому и держу. Хороший он, ласковый.

Заяц понюхал руку старика и охотно захрустел капустным листом.

Маруська подёргала папу за рукав:

– 

Погладь, конечно, – разрешил он.

Заяц чуть дрогнул, поднял голову, не выпуская изо рта листик, и затем снова уткнулся в миску.