Маруськин календарь

Её подстрелили браконьеры, но она смогла раненая уйти. И на своё счастье, недалеко. Выскочила она как раз под машину к папе и Илье Ивановичу, когда они объезжали лес. Получилось и косулю спасти и браконьеров засечь. Косулю вылечили, конечно. Ранка зажила и дед хотел её выпустить, но косуля наотрез отказывалась выходить из вольера, даже если двери оставляли открытыми на всю ночь. Косулю назвали Таука, как лошадку из книжки “Дети капитана Гранта”.

Она лишь немного помедлила, прежде чем взять у Маруськи из рук яблочко.

Маруськиному восторгу предела не было. Она очень сильно старалась не пищать и не прыгать от восторга. У косули был большой чёрный мокрый нос и просто огромные пушистые уши, которыми она смешно подёргивала то одним, то другим. Маруське очень хотелось обнять её за шею и потискать, но нельзя, всё-таки она не Алтай, и не ручная.

– Я знаю, кого тут можно потискать, – сказал папа.

За домом обнаружился невысокий загончик, в котором вальяжно растянувшись лежали две огромные немецкие овчарки и резвились щенята и один лисёнок без ушка.

– Тоже приёмыш, – кивнул дед на лисёнка. – Этого деревенские ребята принесли, а где взяли не говорят.

– Маруська, поиграй тут, я быстро дела закончу и домой, – папа пересадил её к собакам прямо через забор.

Щенки и Маруська радостно кинулись друг к другу.

Папа через окно видел, какая весёлая и пыльная возня завязалась в вольере. Взрослые овчарки иногда поднимали голову или закрывали лапой нос от пылищи и чихали.

– Привезу домой поросёнка, – наконец заметил папа.

Илья Иванович только усмехнулся:

– Когда ещё, как не сейчас, – кивнул он на играющих пушистых и не очень детей.

– Ох, и влетит нам, – сказал папа, усаживая сероватого цвета девочку в машину.

– Тебе влетит, – со знанием дела сказала Маруська, – это ты за мной не уследил.

Папа слегка опешил, но мысль по сути была верная: он отдал десяток щенков и лисёнка Маруське в полное господство. Поэтому нечего было пенять на непродуманное решение.

– Я тебе поросёнка привёз, – сказал папа, едва выпрыгнув из машины.

– Я не виновата, – откуда-то из глубины выкрикнула дочка.

Я многозначительно скрестила руки и грозно посмотрела на папу.

– Кажется, это твоё, – он передал мне пыльного и чумазого малыша.

– Неправда, я тебе чистую и умытую девочку отдавала. Эта не моя, – рассмеялась я. – Этого Маугли я не знаю.

– Я знаю, давайте мне, – тут же вступилась за Маугли-Маруську бабушка Таня и чумазик улетел к ней на руки.