Твоя лишь сегодня

– Собери вещи, которые вам понадобятся на пару дней. На улице стоит автомобиль, на котором вы уедете. Мой человек позаботится о том, чтобы вас не фотографировали.

Арден удивилась. Она привыкла все делать сама. Ее постоянно подводили. Сначала биологические родители, потом приемные родители, и даже Хамид, который притворился, будто они не просто друзья.

– Мне надо десять минут. – Она пошла по коридору, потом остановилась у двери гостиной.

– Не волнуйся. Я подожду здесь. – Он словно прочел ее беспокойные мысли о Дауде.

Арден медлила. – Со мной вы оба в безопасности. – Он шагнул в ее сторону. – Поверь мне, Арден.

Она вгляделась в его бархатные глаза, которые с расстояния казались почти черными. Его взгляд был мягким. Повернувшись на каблуках, она бросилась в спальню.

Она услышит, если Идрис попытается забрать с собой Дауда. Мальчик закричит, и Идрис не сможет выйти с ним к ожидающим папарацци.

Тем не менее она испытала облегчение, когда вышла и увидела Идриса по-прежнему в прихожей. Он стоял опустив голову, словно прислушиваясь к тому, как весело распевает Дауд.

Арден собрала две сумки: большую с игрушками и одеждой для Дауда и маленькую для себя.

Идрис поднял голову:

– Ты готова?

Арден кивнула, стараясь понять выражение его лица:

– Ребенку нужно автокресло.

– В машине уже есть автокресло. Просто возьми сумки и своего сына.

Он не называл мальчика по имени, будто пытался от него дистанцироваться. У Арден заныло в груди. Всего несколько секунд назад она волновалась, что Идрис попытается похитить Дауда.

Теперь она разочарована тем, что он проявляет к мальчику так мало интереса.

Он даже не спросил, приходится ли ему отцом.

Потому что нынешняя ситуация крайне нежелательна для Идриса. Ему предстоит свадьба с принцессой Жизлан, и ему не нужна дополнительная головная боль.

Арден заставила себя кивнуть:

– Я возьму его.

– Познакомь меня с ним. – Она колебалась, и Идрис прибавил: – Так будет проще. Он может испугаться огромной толпы людей на улице, хотя вокруг будут мои охранники.

Арден не думала об этом. Ей было непривычно и тревожно, что кто-то указывает ей, как следует поступить ради блага ее сына. Повернув дверную ручку потными пальцами, она глубоко вдохнула и улыбнулась. Расправив плечи, вошла в комнату.

– Мама! – Дауд обернулся, когда закончилась песенка, и широко улыбнулся.

У нее екнуло сердце, когда она встретила его смеющийся взгляд. У него были такие же бархатные темно-карие глаза, как у отца.