В плену безудержных желаний

 – Обычно я делаю хвост, а для этого шпильки не нужны.

Ашраф бросил взгляд на ее светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, и что-то вдруг пронзило его. И это был не страх или отчаяние.

– Увы, мне тоже как-то не пришло в голову захватить с собой болторез.

Тори подавила смех, хотя в их ситуации это было совсем не смешно.

– Окно слишком маленькое. Даже для вас… Крыша?

Не делая лишних движений, Ашраф плавно поднялся. Тори в изумлении выдохнула. Всего лишь несколько минут назад этот человек был без сознания.

– Давайте. – Он протянул ей руку.

Она не знала, была ли в его голосе команда, но через секунду ее рука оказалась в его руке.

– Что вы задумали?

– Положите руки мне на плечи. Я подниму вас, чтобы вы могли исследовать крышу.

– Но вы все равно не сможете выбраться. – Ее взгляд упал на его наручник.

– Это не причина, чтобы не попробовать.

Голос, такой же богатый и мягкий, как ее любимый кофе, согревал и вселял надежду. Ее скачущие мысли успокоились.

– Как вас зовут?

Вопрос застал Тори врасплох.

– Тори. А вас?

– Можете звать меня Аш.

И прежде, чем она смогла удивиться такому странному имени, заметил:

– Если вы выберетесь на крышу, то есть вероятность, что до рассвета сможете добраться до какой-нибудь деревни и поднять тревогу.

Ему не нужно было озвучивать, что может случиться, когда наступит утро.

– Но я не знаю, где мы… и куда мне идти.

– Вам и не нужно это знать. Просто двигайтесь в сторону от лагеря. Двигайтесь тихо. Когда вы будете на безопасном расстоянии, обойдите лагерь по кругу. Так вы сможете найти дорогу, по которой вас сюда привезли.

– В надежде успеть добраться до какой-нибудь деревни до рассвета?

– У вас есть идея получше?

Тори покачала головой. Для них это был хороший шанс. А для Аша, вероятно, единственный.

– Тогда вперед.

Она положила ладони ему на плечи и задержала дыхание, когда его большие руки обхватили ее за талию и подняли вверх.

Только через пятнадцать минут они были вынуждены признать поражение. Ашрафу эти пятнадцать минут показались часами.

Разочаровывающими часами, когда он проклинал цепь, сковывающую его движения. Они могли исследовать только одну сторону крыши, и она оказалась на удивление прочной.

Острая боль в ребрах превратилась в пылающую агонию. В голове стучало. Мышцы болели.